Cтруктура мифологического мировоззрения

Самой древней из принятых сегодняшней классификации форм общественного сознания (философия, наука, искусство, право и т.д.) является миф, мифологическая форма общественного сознания.

Особенности этой формы общественного сознания заключаются в том, что миф на ранних этапах развития человеческого общества является особый видом, мировоззрения, в котором переплетены: зачатки научных знаний, нормы, регулирующие те или иные отношения, господствовавшие в родовой общине, религиозные представления, художественно-эстетические чувства, нравственные оценки и т.д. Мифология, по мнению многих исследователей (Дж. Фрезер, Б. Малиновский, Л. Леви-Брюль и др.), рассматривается не как обычное творчество, вызванное к жизни избытком сил воображения, не как простое удовлетворение любопытства первобытного человека, но как система своеобразным образом регламентирующая поддержание устойчивого социального порядка, как средство утверждения природного и социального единства, психологической монолитности первобытного коллектива.

Мифологическое мировосприятие цементируется не логикой рассудочной деятельности. Мифологическая картина мира лишена основания для расчленения своих составных частей. В этой картине мира ее элементы еще спаяны в образное, синкретическое, целостное представление о явлениях природы и общественной жизни. Включенность всякого явления, всякого элемента этой мифопоэтической картины мира делалась понятной и доступной члену родовой общины только через сближение со своими собственными ощущениями. Существует точка зрения согласно которой всякая примитивная религия отражает лишь слабость человека перед лицом тех сил, которые в природе мешают его деятельности и представляют угрозу для собственного существования. И поэтому природные силы как элемент религиозно-мифологического мировоззрения интересуют человека в той степени, в какой они вторгаются в его жизнь и определяют эту жизнь и само человеческое существование, его предметно-практическое отношение к природе.

Да и иной тип мышления, антропоморфный был невозможен. Первая ступень знания — ступень непосредственная, эмоциональная и нерасчлененная. Следующий тип мышления требует для себя отвлеченного языка, но такой язык создается постепенными усилиями цивилизации. А на интересующей же нас стадии «интеллектуальной» деятельности человечества всякое явление мыслилось в терминах человеческого опыта, а слово отличалось живописующим характером. «Солнце всходит, буря воет, ветер свистит».

Человек на заре своей истории выражал, обозначал процесс происхождения и возникновения нового в природе по аналогии с собой, с тем, что ему было известно, т.е. с половым процессом. Поэтому в различных космологиях и мифах начала мира отождествляются, связываются с мужским или женским полом. Человек мыслил, описывал, создавал картину природы в понятиях, словах, характеризующих человеческое бытие. Поэтому в древнейших языках, каждое из имен существительных имеет окончание, означавшее мужской или женский род (по мнению А.Н. Афанасьева имена существительные среднего рода — позднейшее приобретение языка).

Мифологическое мировосприятие какого-либо явления связано с игнорированием реальных причинных связей этого явления; в лучшем случае внимание обращается на пространственно-временные связи. Для мифологического сознания как указывает Гегель в своей «Философии истории» характерно особое восприятие времени. Так например, в поэтических произведениях часто идет речь о времени жизни царей, нереальных с точки зрения нынешнего человека сроках их правления, или царствования. И хотя эти цари являлись в какой то степени историческими лицами, но описания их жизни баснословны; то эти царствующие особы исчезают из поля описания, то вновь появляются на арене истории, после того как, например, десять тысяч лет находились в изгнании. Так что числа выражающие эти сроки совсем не имеют реального содержания с точки зрения современного человека.

Мифологизация означает не причинное объяснение этого явления, а принятие его таковым, каково оно есть, причем принятие его благоговейное, критическое отношение к которому в мифологии в принципе невозможно. Философское мышление принципиально отличается от мифологического. Если в мифе главное — образы, подчиняющиеся ассоциативной логике, бессознательное, традиция, то философское сознание характеризуется прямо противоположным — понятийностью мышления, стремлением к обоснованности знания. Понятийное знание — эмоционально безразлично и расчленено. Мифологическое мышление не заканчивается с возникновением рациональных форм постижения мира. Теоретическое знание выражающее логические связи основано на отражении причинно-следственных связей. Такое знание — удел немногих, специально подготовленных для научной деятельности людей, хотя сама наука как таковая служит всему человечеству. Для того же, чтобы воздействовать на массовое сознание необходимы эмоциональные средства, а не логические эмоционально индифферентные связи и отношения. Те или иные идеи только тогда могут дать всходы в массовом сознании когда они сформулированы в формах эмоционально экспрессивных, эмоционально окрашенных, а именно: доброго и злого, прекрасного и безобразного. Формулой же философского рационализма, как ее афористично выразил Спиноза является: «не плакать, не горевать, не радоваться, — но понимать». «Голосуй сердцем» — лозунг недавних избирательных кампаний — из тех же особенностей конструирования мифа и его воздействия на массовое сознание. Но идеология, использующая эти мифологические приемы, является мифологией вторичной по отношению к архаическим мифам.

Миф преподносит свои построения не с игривой фантазией (как это представлено в легенде, саге,сказке, басне), а с непререкаемым авторитетом. Мифологические построения отличаются от сказочных, например, тем, что первые имеют нормативный характере в отличие от сказки, где «сказка ложь да в ней намек…»

При попытке определить структуру мифопоэтической мысли и сравнить ее с научной мыслью сразу же всплывает различие между субъективным и объективным. Научная мысль создает все увеличивающуюся пропасть между нашим восприятием явлений и концепциями, при помощи которых мы делаем их понятными. Мы видим восход и заход Солнца, но астрономия говорит о том, что Земля движется вокруг Солнца. Мы видим различные цвета, но оптика описывает их как волны с различной частотой колебаний. Мифология дает эмоциональную, а философия — рациональную картину мира. В мифологии различие между реальностью и видимостью лишено смысла. Все, что способно воздействовать на ум, чувство, волю утверждает свою жизненную реальность. В связи с этим не существует никакой причины считать, что сны, например, должны считаться менее реальными, чем впечатления, полученные наяву; галлюцинации — тоже реальны.

Миф не противопоставляет образ вещи — самой вещи, идеальное и реальное; не проводит различия между чувственным и сверхчувственным, символ от символизируемого. Именно в рамках мифологического сознания получает возможность объяснения формула магии «pars pro toto» — отождествление особенностей целого с особенностями его частей. Имя, прядь волос, тень могли замещать их обладателя и выступать объектом магических манипуляций. Например, упоминается о таких магических приемах борьбы с врагами Египта, когда последним наносился урон путем уничтожением «пламенем богини Сохмет» восковых подобий (статуэток) тех или иных врагов государства.

Согласно древнеегипетским представлениям, написанный текст во время его прочтения превращается в реальность; произнесение слова, фонация представляла собой вызывание к жизни того, обозначением чего является, выступает это слово. Язык, которым пользовались люди в рамках мифологического миропонимания различался на обыденный и сакральный. Для последнего в акте ритуального священнодействия имя, слово выступает в другой роли, не в роли описания действительности, а как средство, орудие воздействия на эту действительность, на тайные силы, лежащие в ее основе.

Обладание священными словами, священным именем для посвященного дает власть над именуемым. Естественно, что они скрывались от непосвященных, от злых людей именно для того, чтобы последние не смогли принести вред носителю этого священного имени. В рамках магических представлений у древнего египтянина имя играло большую роль, воплощающуюся в частности в том, что знание имени человека или даже бога обеспечивало знающему это имя власть над носителем имени. Поэтому у бога имелось множество имен, функция которых сводилась также и к тому, чтобы отвести «порчу», которую могут наслать на него или повредить богу его недоброжелатели. Например, в мифе об Исиде говорится о ее победе на суде богов, возглавляемых богом Ра именно в силу того, что Исида при помощи хитрости узнала истинное имя бога Ра, что и обеспечило ей победу над ним в суде богов.

В исламе говорится о девяносто девяти именах Аллаха и о том, что сотое его имя — тайна. В христианском вероучении идея о божественных именах, развивается у Дионисия Ареопагита, Г. Паламы, Г. Нисского и т.д. Эти взгляды встречались и у таких религиозных мыслителей как П. Флоренский, С. Булгаков. Большое внимание этой проблеме уделял и А.Ф. Лосев.

Имя может выступать в качестве защитника от злых сил, обеспечивать покровительство бог и т.д. Например, имена, даваемые людям могут полностью совпадать с именем его божественного защитника (Моисей, Мария, Николай и т.д.) тем самым оказывая влияние на его судьбу, покровительствуя ему, защищая носителя этого имени. Ветхозаветный Адам получил в качестве дара от Бога власть над тварным миром, выражающуюся в частности в том, что давая имена, названия всему существующему Адам распространял свое влияние на наименованное. Особая ответственность за принявшего крещение ребенка в рамках православия лежит на крестных родителях.

Мифологическое мышление не различая природного и человеческого растворяя человеческое в природном дает чувство единства с силами природы укрепляет волю и сплачивает первобытный коллектив, если не различается воображаемое и реальное, то ничего невозможного не существует.

Основная функция не познавательно-теоретическая, а социально-практическая, направленная на обеспечение единства и целостности коллектива. Миф способствует организации коллектива, содействует сохранению его социальной и психологической монолитности, поскольку источник мифа не только страх и подавленность человека, но и мечта об овладении силами природы человеческой волей (миф о Дедале и его сыне Икаре).

Но миф не знает проблем, философия же рождается вместе с возникновением проблем и попытками их решения. И, наконец — философия в отличие от мифологии является системой теоретически обобщенных взглядов на мир, в которой проявляется сознательное отношение человека к миру.

В мифе и религии «истина» есть своего рода мистерия, т. е. драматическое повествование и волнующий рассказ, например, о происхождении богов, о смене их поколений, а не проблема, требующая решения. В религиозно-мифологических сказаниях, унаследованная от традиции «истина» сообщается («рассказывается»), а не раскрывается; передается, а не познается. Будучи изречением и откровением, она не нуждается а обосновании, в аргументации и доказательстве. Переход от религиозно-мифологических представлений о мире к философскому его пониманию означал замену произвольного, фантастического, вымышленного «рассказа» обоснованной аргументацией, разумно-логическими соображениями. Философия возникает как рационализация мифа. Так, например, считал А.Ф. Лосев.

Философия отделяется от мифологии по мере формирования понятий без которых не был бы возможен принцип рационального обоснования природного и человеческого мира… Мифологические образы-представления многозначны, расплывчаты, неопределенны. Философия стремилась трансформировать эти образы в понятия, но на первых этапах развития древнегреческой философии долго еще не была способна избавиться от них, уменьшить расплывчатую многозначность.

Добавить комментарий