Хуан-ди - мифический образ совершенной власти

[44]

Возможна ли совершенная власть, и если она возможна, то как? Нас интересует, в первую очередь, не что такое совершенная власть, а то как она возможна. Именно в как власти мы постигаем что она есть. Предположительно, совершенная власть возможна как реальность исполнения должного в ни чем не озабоченном состоянии изначального бытия-сознания. При этом неозабоченное, свободное от всего несущественного, изначальное сознание свершается в мифе.

Предметом данного размышления будет главный образ совершенной власти китайской мифологии — Хуан-ди, Желтый Владыка. Его образ раскрывает реальность совершенной власти не в философической отвлеченности, а в конкретности умного чувства. При этом следует видеть реальность не как реальность повседневной истории, а как реальность мифической истории, как реальность того сознания власти, которое обеспечивает осмысленность и устремленность каждодневного бытия властителя. Любая власть стремится к абсолютизации самой себя, но только совершенная власть устремляется к свершению наилучшего и должного. Миф абсолютен и должное мифа — всегда наилучшее, повседневность относительна и должное вот этой истории существования человека — просто хорошее. Однако здесь нас интересует именно мифическая реальность, которая, по нашему мнению, определяет и смысл обычной жизни, поэтому речь должна быть без оговорок. Оговорки — неизбежность сомнительной повседневности, от которой мы не в силах отказаться, но в силах ее превзойти. Совершенная власть, как и абсолютная власть (которая на самом деле тоже условна), не терпит оговорок.

Объектом данного сообщения станет первая притчевая история из главы II «Желтый владыка» из книги «Ле-цзы», переведенной на русский язык В. Малявиным 1. Фактически, беря за основу понимания совершенной власти даосский текст, можно утверждать, что совершенная власть, как наилучшая власть, мыслима и достижима только в даосском опыте осознания. Такое радикальное суждение [45] вызвано тем, что за пределы рассмотрения выводятся все иные традиции осуществления и понимания совершенной власти. Их будто бы нет.

Способ рассмотрения обусловлен положением о том, что в одном слове имеется все, в одном суждении сказано все, а одна притча включает универсум всех возможных смыслов 2. Необходимо суметь прочитать в одном все, а это возможно, если способ рассмотрения определен темой и целью размышления. Тема — идея совершенной власти. Цель — описать то, как она возможна на примере преображения великого мифо-исторического императора Хуан-ди.

Любая власть осуществляется людьми, а совершенная власть достигается совершенством человека: совершенство власти есть там, где есть совершенный человек. Совершенный человек — не физическая данность политической деятельности, а данность просветленного сознания. Власть, по своей идее и предназначению, стремится к тому, чтобы исполнялось должное, потому что должное есть лучшее для всех, начиная с низов социальной лестницы и кончая ее верхами. Поскольку идее власти не обязательно соответствует реальность ее осуществления, и в действительности повседневного существования совершенство человека недостижимо, постольку власть, чтобы исполнять должное, имеет разделенную тройственную форму: закон, исполнение, суд. В мифе вопрос о повседневности существования снимается как несущественный, а так как главное сказывается именно в мифе, следовательно, ему не интересны мелочи. Выводятся за пределы мифического описания вопросы, связанные с тем, как осуществляется власть: техника исполнения в этом случае не имеет никакого значения, так же как и люди власти не имеют никакого значения. Люди не имеют значения по причине того, что имеет значение то сознание, в котором они нечто творят. Сам Хуан-ди имеет значение как пример совершенного властителя, реализовавший чистоту сознания, но он неинтересен в полноте совершенства и раннего несовершенства своей непосредственной неповторимой личности. Хуан-ди, из данной притчи, первые пятнадцать лет упивался властью (авторитарная и тираническая форма правления, когда власть озабочена собой). Однако это не привело к наилучшему ни его, ни государство. Поэтому он решает измениться, и начинает заботиться о своем народе и государстве (демократический тип правления, когда забота о народе определяет действия власти). Следующие пятнадцать лет он стремился заботиться о своем народе и порядке в Поднебесной, но и это не привело его к спокойствию безупречности. Он удаляется [46] от всех дел и забот и обращается к поиску истинного способа существования в мире. В течение трех месяцев он занимается аскезой и медитацией, что приводит его и не приводит одновременно к открытию в сновидении того, как должно достигать совершенства бытия человек в мире. Открытие изначального неразделенного бытия-сознания не вытекает автоматически из аскезы. Скорее оно внезапно случается с тем, кто испытал все и видит бессмысленность всего, свершаемого не должным образом. Хуан-ди от обычного правителя, коим он был вначале повествования, переходит к совершенному правителю, коим он стал в конце истории. Надо заметить, что этот переход случается в сознании.

Рассматриваемая история иллюстрирует нам образцы несовершенного и совершенного управления. Основная проблема несовершенства как такового, и власти в частности, состоит в озабоченности чем-либо. Все проблемы возникают там, где человек что-то или кого-то делает значимым, утрачивая естественный ход единых мысли-бытия, неразделенных человеческим чувством. Озабоченность собой и своей славой приводит к отделенности от других, и как следствие, к утрате возможности понимания естественного состояния беззаботности. Однако неудовлетворенность и понимание нетаковости делания приводит к новым способам решения жизненных проблем. Властитель ищет средства единения с народом и попыток оказания помощи ему. Однако и здесь он заблуждается, так как им продолжает править забота о других, которая также закрывает ему глаза на безличностность совершенства должного. Должное мифа — гармоничность всех элементов человеческого мира. Управление, озабоченное собственной властью или желанием устроить бытие других, приводит к нарушению бытия Поднебесной. Состояние Поднебесной — это не физическая данность, это реальность сознания, пребывающего в изначальной гармонии всего со всем. Беспорядки, происходящие в Поднебесной, есть результат неправильного (так называемого двойственного эгоистического сознания, обратной стороной которого является альтруизм) мышления человека. Переход к чистоте сознания естественным образом, без усилий, приводит к гармонии всей Вселенной. Поэтому совершенство обычных людей и совершенство власти свершится там, где человек пребудет в естественности неразделенных мыслебытия, достижимых только в неозабоченности, то есть в не-деянии свершаемого.

Как возможна совершенная власть? Как реализация изначального состояния бытия-сознания, при котором исчезает как забота о себе, [47] так и забота о других и сама забота о совершенном управлении. Приведем цитату, которая, по нашему мнению, образно описывает такую власть: эта власть возможна в том мире, где «странствовать можно лишь в мыслях. В этой стране нет ни начальников, ни старших и все устраивается само собой. В людях нет ни жадности, ни похоти, и каждый живет сам по себе» и т.д. В мысли нет ничего, кроме чистоты мысли. В мысли достигается изначальная чистота бытия как такового. Отсюда становится ясным, что совершенный мир есть следствие совершенного управления, а совершенное управление есть следствие пребывания в изначальной простоте единых бытия и сознания.

Что значит совершенная власть? Это означает, что ее решения и действия носят абсолютно целостный и гармоничный характер, так как являются выражением изначально естественного состояния сознания-бытия. В этом изначальном состоянии совершается должное. Должное как таковое. Беззаботное управление, управление в чистом изначально данном сознании-бытии позволяет исполняться должному. В должном нет заботы, но есть чистота и совершенство, к которому стремится любое существование. Однако надо учитывать тот факт, что такое управление носит абсолютно мифический характер, далекий от повседневности исторической власти. Историческая власть забывает о должном и совершенстве ради себя, поскольку не знает таковость неозабоченности, так как она погружена в текучесть решаемых повседневных мелочей. Но только тот правитель способен достигнуть подлинного совершенства управления, кто ставит предельные задачи своей власти и тем самым выходит к должному единых мысле-бытия. Иначе говоря, тот правитель может привести историческую действительность к совершенству, кто способен осуществить полноту мифического целостного мыслебытийного состояния всей Поднебесной. Только так несовершенная история повседневного существования Поднебесной может стать мифом изначально совершенного существования. Отсюда делается вывод: смысл истории состоит в достижении состояния мифа, который знаменует собой конец истории как стремления к лучшему в беззаботности осуществленной таковости совершенства сознания.

Примечания
  • [1] Чжуан-цзы. Ле-цзы. — М.: «Мысль», 1995, с.298-299.
  • [2] Если нашу историю о преображении Хуан-ди рассматривать в буддийском контексте, то первый тип власти (авторитарно-абсолютистский) — упоение собственной властью, может быть, не содержательно, а схематично, то есть очень условно, представлен как хинаянский способ самоосвобождения. Понятно, что он ни к чему не приводит, кроме разочарования и поиска иного способа обретения нирваны. Второй тип власти (демократический) — озабоченный благом народа, соответствует махаянистскому стремлению привести всех к освобождению. Он, в конце концов, оказывается недостаточным для совершенной таковости освобождения и несвязанности. Ваджраяне припысываем в данном контексте праздное житие в хижине, которое приводит к очищению сердца и тела. Однако совершенство пути, его основа и плод, достижимы только в дзогчене, в пути, который достигает совершенного знания за пределами слов, и который позволяет свершаться должному, и желаемому в том смысле, если оно соответствует должному. При этом изначальное совершенство одновременно определяет опыт и является его целью. В цели духовного преображения лежит начало этого преображения. Там, где достигается совершенство, начало и конец неразличимы. Они различимы для сознания, которое осуществляет духовный опыт, но не завершило его. Однако еще раз скажем, что такая интерпретация носит абсолютно произвольный характер и не может быть реальным основанием строгости интерпретативного изыскания конкретного даосского текста.

Комментарии

Добавить комментарий