Фантастиковедение в поле культурологии

[48]

Культурология — сравнительно молодая наука. Однако уже сложились основные направления ее исследований: история культуры, теория, история культурологических концепций… Культурология занимается и частными проблемами, рассмотрением отдельных феноменов культуры, их историей и теоретическим обоснованием. Органической составляющей данного блока культурологических исследований закономерно оказывается и изучение культурологией фантастики, того места, которое она занимает в культуре.

Фантастиковедение — наука, никак институционально не оформленная и не имеющая собственного легитимного статуса. Поэтому фантастиковедческие исследования могут проводиться только как частные изыскания в рамках других наук: филологии, искусствоведения, философии, — в зависимости от тематики и направления данного конкретного исследования. На данный момент насчитывается чуть меньше двухсот кандидатских и докторских диссертаций, авторы которых рассматривают различные аспекты фантастики, большую часть которых составляют литературоведческие исследования.

Интерес к фантастике в отечественной науке появляется в конце 60-х — начале 70-х годов, о чем свидетельствуют ежегодные защиты диссертаций, несущих в себе фантастическую проблематику. С конца 80-х — в 90-х годах можно говорить о резком увеличении числа научных исследований фантастики, что говорит о все большей актуализации данной темы. Подобная акцентуация интереса к фантастике является следствием изменения бытийного статуса фантастики в культуре. Если в 60-х годах советская фантастика [49] находится только на этапе своего становления, переводная литература публикуется в достаточно ограниченных объемах (хотя сам факт появления подобных произведений и является достаточной причиной для возникновения научной рефлексии по этому вопросу), то за последние несколько десятилетий число связанных с фантастикой защищенных диссертаций возросло несколько раз, т.к. более сильная проявленность фантастики в культуре требует большего осмысения.

Если мы будем рассматривать весь спектр гуманитарных наук, изучающих фантастику, то увидим, что приоритетное место здесь занимают филолгические науки. Это, конечно, связано с тем, что литература на протяжении достаточно долгого периода была преволирующей сферой проявления фантастики — поэтому закономерными были именно филологические исследования: рассмотрение жанровых особенностей фантастических произведений; отслеживание путей развития литературной фантастики; изучение творчества конкретных авторов, русских и зарубежных; выявление лингвистических и структурно-семантических особенностей фантастических текстов.

Поэтому мы с уверенностью можем говорить о том, что интерес к фантастике максимально выражен в филологических науках. Однако, т.к. фантастика проявляет себя не только в литературе, но и в других видах искусства, ею также, хотя и в меньшей степени, занимается искусствоведение (о чем свидетельствуют диссертации И.Е. Ерыкаловой «Фантастика в театре М.А. Булгакова», Джабера Эль С.К. «Особенности изобразительного решения научно-фантастического кинофильма» и др.).

Кроме того, фантастика становится объектом исследования для педагогических наук в вопросе воспитательного влияния научно-фантастической литературы на подростков или особенностей восприятия фантастической литературы учащимися и ее необходимость для повышения эффективности их чтения.

Наконец, в философских науках фантастику как таковую исследовать не принято, хотя некоторые исследования, имеющие к фантастике косвенное отношение, проводятся, например, изучение социальной утопии Сен-Симона и Фурье, или космизм А.Л. Чижевского. Исключение составляет диссертация О.Н. Халуторных, о которой в дальнейшем еще пойдет речь: «Волшебная литературная сказка как феномен культуры».

В связи со всем вышесказанным, мы вынуждены признать, что фантастика в большинстве случаев является прежде всего предметом частных наук (еще раз повторю: философские исследования почти не предпринимаются), и попытки вывести ее на уровень обобщения встречаются достаточно редко. Культурология же является как раз той наукой, которая призвана рассматривать явления с точки зрения их взаимодействия с внеположенными реалиями — через их включенность в общекультурный контекст. Но, [50] к сожалению, подобных исследований в сфере культурологии мне обнаружить не удалось. Хотя будет несправедливым говорить, что подобных исследований с элементом культурологического анализа не было вовсе в сфере прочих гуманитарных наук, но число их весьма ограниченно.

Так, две диссертации: Е.Л. Булдаковой («Книга В.Ф. Одоевского «Русские ночи» и интеллектуальная культура его времени») и А.Ю. Гайдуковой («Сказки Шарля Перро: приметы времени»), обе — на соискание ученой степени кандидата филологических наук, прошедшие защиту в СПбГУ в 1998 году, помещают конкретные фантастические произведения в культурный контекст эпохи и дают не только литературоведческий, но и культурологический анализ, показывающий включенность данных произведений в культурную атмосферу времени, что объясняет закономерность их появления на данном конкретном этапе истории.

Рассмотрим данные примеры более подробно. В диссертации Булдаковой, посвященной творчеству Одоевского, на первый план выходит выявление разнообразных связей «Белых ночей» с интеллектуальными традициями 20-40-х годов XIX века. Основным приемом работы является соотнесение этого произведения с литературным и общекультурным контекстом эпохи.

В гораздо большей степени мы можем говорить о культурологическом содержании диссертации Гайдуковой, в которой анализируется место и роль Перро в культуре и литературе. Основным объектом исследования являются здесь волшебные сказки Перро, которые анализируются через призму тех черт времени, что получили свое отражение в сказочном повествовании. Истории Шарля Перро являются одним из источников, позволяющих реконструировать культуру повседневности эпохи Людовика XIV: «Герои сказок Перро действуют в особом сказочном времени и пространстве, но при этом Шарль Перро включил в свои произведения множественные подробности, отсылающие к современной ему эпохе. Многие «истории былых времен» начинаются славословием сказочному королю — так, с восхваления Людовика XIV начиналось и большинство литературных произведений того времени. Разбросанные по тексту сказок подробности сообщают нам множество сведений о том, как устроен королевский замок, и об иерархии королевского двора, какова была мода в те времена; что предпочитали есть современники Перро и чем они лечили свои телесные и сердечные недуги, как продавали и покупали должности…» (Гайдукова А.Ю. Сказки Шарля Перро: приметы времени: автореф… канд. филол. наук. СПб.: СпбГУ, 1998. С.13.) Таким образом, мы видим, что привнесение культурных реалий в повествование является обязательным в фантастике Перро. А так как взаимодействие сказочной и реальной действительности есть двунаправленный процесс, можно говорить и об определенном влиянии сказок Перро на культурную атмосферу его времени.
[51]

Еще одно исследование, напрямую связанное с культурологией по своей тематике, — диссертация А.Г. Бент на соискание ученой степени кандидата филологических наук, которая прошла свою защиту в Екатеринбурге в 1997 году, — «Сказочные повести П. Трэверс о Мэри Поппинс в контексте английской игровой культуры». В данной работе автор использует тот же принцип, что и М.М. Бахтин в монографии «Франсуа Рабле и народная смеховая культура средневековья и Ренессанса»: включает конкретные произведения в более широкий историко-культурный контекст. Не ограничивает рамки своего исследования тем временем, когда были созданы повести о Мэри Поппинс, но показывает их взаимосвязь с гораздо более отдаленными культурными пластами. Выявляет те традиции, следуя которым, П. Трэверс создает свои художественные образы.

Наконец, в 1998 году в Москве защищалась уже упоминавшаяся диссертация О.Н. Халуторных, на соискание ученой степени кандидата философских наук: «Волшебная сказка как феномен культуры (социально-философский аспект)». Проблематика, заявленная в названии, казалось бы, вводит данную работу в круг культурологических изысканий, но специфика кафедры диссертанта: социальная философия, — формирует несколько отличный от культурологического подход к данной тематике. Тем не менее, автор этого исследования, в отличие от всех вышеупомянутых, работает с наиболее широким культурным контекстным полем, не ограничивая его географическими или временными рамками, анализирует проблему включенности волшебной сказки в пространство культуры как органично присущего ей элемента. Нас интересует прежде всего вопрос о том, как Халуторных понимает функционирование волшебной сказки в культуре и какой ей представляется та роль, какую она играет в человеческом сообществе. Первостепенным оказывается игровое начало сказки, способствующее культурации человека, формированию личности в культуре. Сказка является игровым полигоном, дающим человеку свободу творчества и возможность независимой от внешних реалий самоидентификации. Подобное понимание сказочной реальности неразрывно связано с тем, что волшебная сказка оказывается интересной прежде всего с позиций множественности ее интерпретаций в современном культурном контексте, что позволяет творить новую смысловую реальность, расширяя стереотипы восприятия.

Перечисленные диссертации являются ярким примером научно-исследовательского подхода к фантастике с элементом культурологического анализа — но с позиций литературоведения и философии. В очередной раз мы сталкиваемся с ситуацией, когда культурологическая проблематика разрабатывается другими дисциплинами. Однако необходимо согласиться, что имеющая здесь место концентрация внимания на более частных проблемных вопросах, как то творчество отдельных писателей, или теория конкретны литературных жанров, не позволяет сосредоточиться на проблеме [52] глобального обобщения фантастического в культуре и выявить наиболее общие закономерности его развития. Исследований же, посвященных системному анализу функционирования фантастического в культуре, я не нашла. Тем не менее, на мой взгляд, рассмотрение фантастического в его целостности, во всем его культурном разнообразии и многовариантных проявлениях является прямым предметом культурологии.

Попытаемся рассмотреть сферы существования фантастического вы культуре. Конечно же, прежде всего, оно проявляет себя в области искусства: в литературе, живописи, кинематографе формируются различные направления с характерными стилевыми особенностями. Существование каждого из возможных направлений, будь то фэнтези, научная фантастика или альтернативная история, обусловлено их актуальностью и востребованностью в культуре на данный момент. Так, научная фантастика или киберпанк (фантастика, показывающая сращение реального и виртуального миров) на момент своего возникновения одной из причин своего специфического бытийного статуса в культуре имели ее необходимость адаптировать к восприятию общественным сознанием некоторых новых явлений — таких как освоение космоса или глобальная компьютеризация. Всякое новое явление для своего успешного вхождения в культурную реальность должно обрасти культурными ассоциациями, которые станут гарантом того, что данное явление будет восприниматься человеком не как нечто чуждое, но как органично присущее нашей культуре. Фантастика в отношении некоторых культурных феноменов оказывается незаменимой в вопросе создания подобного ассоциативного ряда.

Я назвала лишь одну из причин культурной обусловленности широкого распространения фантастики, хотя существует их намного больше. К сожалению, в данной статье нет возможности остановиться на этом подробнее.

Искусство, в котором зарождается, формируется и существует фантастика, является фактором, способствующим возникновению особой субкультуры «фэндома», неформального объединения поклонников фантастики, а также критиков, писателей, художников, переводчиков и издателей, занимающихся фантастикой профессионально. Во многих городах во всем мире существуют КЛФ — клубы любителей фантастики; постоянно проводятся семинары, фестивали и конференции, призванные повышать профессиональный уровень их участников через анализ и рассмотрение наиболее актуальных вопросов развития фантастической мысли.

Особый интерес вызывает такая грань фантастического в культуре, как самиздатовские фантастические периодические издания («фэнзины»), которые создаются энтузиастами фэн-движения. В фэнзинах печатаются художественные тексты, аналитические статьи, интервью с писателями, рецензии, обзоры литературы и кино, а также информационные сообщения о проводящихся семинарах и конференциях.
[53]

Существование фэнзинов выполняет в культуре двоякую функцию. С одной стороны, данные издания обеспечивают циркулирование информационных потоков внутри фэндома, поддерживают единое знаковое поле в пределах данной субкультуры, следовательно, способствуют поддержанию и развитию замкнутого на себе культурного сообщества. С другой стороны, существование фэнзинов является одним из факторов замыкания субкультуры фэндома на самой себе, что делает ее самодостаточной и сдерживает ее распространение. Фэндом оказывается замкнутым сообществом, т.к. информация о его деятельности распространяется среди его же представителей. Поэтому малотиражные фэнзины способствуют замкнутости данного сообщества, что сокращает спектр возможностей его дальнейшего развития. Впрочем, многие недостатки фэнзинов исправляет интернет и немногие профессионально сделанные журналы.

Помимо фэндома, фантастика способствует возникновению ролевого движения, участники которого разыгрывают представления по сюжетам фэнтези или альтернативной истории.

Наконец, еще одна сфера существования фантастического в нашей культуре — виртуальная реальность. Фантастика реализуется здесь в двух сферах: в сфере игры и в сфере общения. Коммуникативные возможности интернета обеспечивают новые способы общения, и одной из актуальных дискуссионных тем в интернете является фантастика. Игровой аспект проявляется в существовании компьютерных игр, большую часть которых составляет фантастика.

Таким образом, нам кажется, что существование фантастики и тот резонанс, который она вызывает, является достаточным поводом для рассмотрения культурологией функционирования фантастического в культуре. Этот вопрос, а также и более частные, является той сферой, где пересекаются интересы двух наук: культурологии и фантастиковедения, и где фантастиковедение может внести свою лепту в развитие культурологии.

Добавить комментарий