Вальтер Скотт и Шекспир

[112]

О влиянии Шекспира на творчество Вальтера Скотта говорилось неоднократно. Однако сам термин «влияние» требует некоторого уточнения. Это влияние развивалось в нескольких направлениях и шло разными путями. Во-первых, это было влияние личности самого драматурга на писателя и непосредственное влияние на него шекспировских пьес. Во-вторых, это было влияние творчества Шекспира на произведения Скотта. И, наконец, влияние его эстетики на эстетические воззрения создателя исторического романа. Влияние Шекспира сказывалось по-разному. Непосредственно в [113] творчестве писателя оно предопределяло тематику его романов, создание отдельных сюжетных линий и художественных образов. Оно проявляется в явных и скрытых цитатах. Влияние Шекспира заметно в исторических и биографических трудах Вальтера Скотта. В различные периоды его жизни шекспировское влияние было в различной степени интенсивным.

Наиболее важным представляется влияние великого английского драматурга для создания и формирования эстетических воззрений Вальтера Скотта. Сам он неоднократно упоминает об этом. Его увлечение непосредственно шекспировским театром в юные годы сменяется опосредованным влиянием Шекспира через интерес, возникший у Скотта к немецкой литературе, которая подверглась значительному воздействию творчества великого английского драматурга. Между 1790 и 1815 гг. Скотт углубляет свои знания о Шекспире. В этот период происходит становление его взглядов. И этому в немалой степени способствует критический анализ шекспировских пьес. В последующее десятилетие Скотт совершенствует свой критический метод и свое знание шекспировского творчества. В эти годы Скотт предпринимает издание четырехтомного собрания шекспировских пьес, комментируя их. Однако критика Шекспира начинается значительно раньше. Уже в «Жизни Драйдена» писатель отдает ему предпочтение перед Бомонтом и Флетчером, а затем и перед Беном Джонсоном. В «Мемуарах о жизни Джона Кембла» Скотт подчеркивает важность драмы Шекспира для развития знаний по истории. Однако наиболее пространный анализ шекспировской эстетики мы встречаем в его «Эссе о драме». Рассуждая о системе «трех единств» как неотъемлемом атрибуте театра классицизма, Вальтер Скотт говорит о творчестве Шекспира. У него он видит особое отношение к главному из единств — единству действия. Вальтер Скотт приводит в пример «Макбета», где «цепь самых разнообразных и важных событий представлена так, что любое звено ее может стать принципиально важным для основной линии сюжета, равноценной сюжетам древнегреческой трагедии… Характер Макбета, его больная совесть, а затем возмездие — вот что занимает зрителя в течение всей пьесы. И все это время его отвлекают чредой самых разнообразных событий. Конечно, этот принцип противоречит правилам Аристотеля, или же французского театра. Но именно в этом сосредоточен принцип более высокий. В нем — неоспоримое преимущество — он не дает пропасть интересу, как это происходит, когда единство действия нарушают декламацией или же утомительным диалогом» (Скотт. Selected Works V. IV. IV, 1897. P. 359). Не менее прав Шекспир, по мнению Скотта, когда он нарушает единства времени и места. Об этом свидетельствует «Зимняя сказка», которая идет на театре с неизменным успехом. «Поэт слишком велик, чтобы заслуживать критики, и мы замираем в восхищении, позабыв о ней» (Там же. Р. 361). Единства классицизма становятся такими же условностями, как декорации или полное отсутствие их. Равным образом, привлекает Скотта в Шекспире сочетание комического и трагического. Он увлечен образом Меркуцио, в котором умело соединено и [114] то, и другое. Скотта привлекают и фигуры шутов. И он даже упрекает Шекспира в том, ч то в сцене бури в «Короле Лире» шут не показан, ибо его фигура оттенила бы истинное безумие короля и мнимое сумасшествие Эдгара (Там же. Р. 369). Вальтер Скотт особо подчеркивает достоинство исторических хроник Шекспира, поскольку они верно передают дух истории. Восторженно отзывается он и о романтических комедиях. Наряду с этим Вальтер Скотт признает, что в пьесах Шекспира встречаются грубые выражения и порой недопустимые оплошности вкуса. Но он объясняет их особыми условиями жизни Шекспира, недостатками его образования и вкусом зрителей, для которых писал драматург. Подобно другому романтическому критику Шекспира С.Т. Кольриджу, Скотт отдает предпочтение Шекспировскому театру перед театром классицизма и провозглашает его драматургом на все времена, умело изображавшим вечную человеческую природу (Там же. Р. 368). Интересно отметить, что, восхищаясь шекспировскими пьесами, Вальтер Скотт очень низко оценивает его сонеты и остальную поэзию. Он утверждает, что Шекспир не поднялся выше обычного уровня поэтических произведений своего времени. Те условности, которые Скотт считает вполне допустимыми в драме, кажутся ему в поэзии искусственными и мешающими развитию воображения. Величие шекспировского гения, которое позволило ему возвыситься над своими современниками и французскими классицистами, его необычайно богатое и живое воображение, по мнению Скотта, оставляет его, когда он становится поэтом. Вероятно, подобное мнение Скотта было связано с собственным поэтическим творчеством, требовавшим более конкретных тем и образов.

Однако, как мы уже говорили, влияние Шекспира на Скотта не ограничилось его теоретическими трудами. В романах «автора Уейверли», написанных за три десятилетия с 1800 по 1832 гг., оно проявляется неоднократно. Наиболее явно это влияние проявляется в заимствованиях ряда сюжетных линий. Так, конец «Гая Мэннеринга» разительно напоминает эпилог «Бури», где Просперо прощается со своими магическими способностями. Сюжетная линия отца Френка и Рэшли Осбальдистона напоминает отношения Шейлока и Антонио из «Венецианского купца». Влияние шекспировских героев испытали на себе персонажи исторических романов Вальтера Скотта. Так, Рэшли имеет сходство с Ричардом III. Гектор из «Антиквария» своей горячностью и безрассудностью напоминает Генри Хотспера из «Генриха IV». Особенно близки к шекспировским героям Люси и Равенсвуд из «Ламмермурской невесты». Да и основная сюжетная линия напоминает «Ромео и Джульетту» Своеобразным «перевертыванием» истории Шейлока стал рассказ об Исааке и Ребекке в «Айвенго». Часто Скотт заимствует отдельные сцены. Так, сцена подслушивания в «Роб Рое» напоминает сцену убийства Гамлетом Полония. Необычное использование шекспировских героев и сцен встречается в «Пертской красавице». Здесь в образе герцога Ротсея воспроизведен Генрих IV с его характером и внешними чертами. Но исторические события принципиально изменены и [115] превращаются в свою противоположность. И тут, и там герои произносят одну и ту же фразу «Странные новости!», но по прямо противоположным поводам.

Шекспир является любимым писателем множества героев Вальтера Скотта. Его неоднократно цитируют персонажи «Уейверли», «Роб Роя», «Гая Мэннеринга», «Антиквария», «Пуритан» и других романов. Увлечение Шекспиром становится главной чертой характера героя романа «Вудсток» сэра Генри Ли. Скотт неоднократно использует эпиграфы из шекспировских пьес, как по сходству с событиями тех глав, которым они предшествуют, так и по контрасту. В «Приключениях Найджела» лорд Далгарно приглашает героя посмотреть «Ричарда III». А в «Кенильворте» эпизодическим персонажем становится сам Шекспир. При обращении к шекспировскому творчеству Скотт использует большинство его пьес, избегая, однако, «кровавых трагедий», подобных «Титу Андронику», и его ранних комедий. То общее, что объединяет обоих писателей, — это прежде всего интерес к истории как непрерывному процессу, каждый момент которого одинаково важен. Вальтер Скотт находит у Шекспира одну из главных целей творчества, достойных подражания, — учить истории родной страны, забавляя. Для этого, подобно своему любимому драматургу, он выбирает переломные моменты истории, освещая их особым романтическим светом. Подобно Шекспиру, Вальтер Скотт считает, что эти темы должны затрагивать человеческую природу и потому быть интересными для всех. Особенный интерес писателя вызывает выбор Шекспиром исторических персонажей, а также их изображение. Его восхищает обращение Шекспира с отобранным материалом. Не менее важно для Скотта и введение персонажей вымышленных, чьи характеры должны передавать дух эпохи. Для воссоздания всех этих условий он, как и Шекспир, использует сложный сюжет с запутанной интригой и переодеваниями. Не менее важно введение народных песен и баллад, экзотических персонажей. Подобно волшебной стране Шекспира, этот романтический мир насыщен пророчествами и предсказаниями. В нем часты сверхъестественные явления. У Вальтера Скотта мы нередко встречаем то, что он особенно отмечал в шекспировских пьесах, — соединение исторических фактов с вымыслом и романтической комедией. Учась у своего предшественника, он создавал новый жанр исторического романа.

Добавить комментарий