Субкультура и контркультура ню:ха:фу в современной Японии, по роману Трэси Нонно «Догони меня волна»

(по роману Трэси Нонно «Догони меня волна»)

[54]

Роман айнской писательницы Трэси Нонно «Догони меня волна», переведенный мной с английского и изданный в 2003 году издательством СПбГУ, обычно называют «книгой о социальных проблемах современной Японии» или «книжка о «плохих» японцах и «хороших» Айну».

Текст Нонно — это, конечно, не фотография, а нечто вроде полотна Гогена, и, все же, в романе описываются подлинные японские реалии, о которых современная российская востоковедческая публика, не говоря уже об обывателях, имеет подчас весьма превратное представление, хотя бы потому, что Акутагава и Мисима известны широкой публике куда больше, чем Ёсимото Банана, Ян Сонг Иль, Мураками Рю (не путать с Харуки)!, Трэси Нонно и т.п.

Одной из основных тем романа «Догони меня волна», помимо, естественно, главной темы — айнской борьбы за независимость, является тема нюухаффу — так это слово было набрано в тексте перевода и таким же пошло в оригинал-макет, в то время как правильное написание, в соответствии с правилами транскрипции русской японских слов — ню:ха:фу. Главный герой романа — айнский транссексуал Нан, а в новелле, где рассказывается о поездке Аи в Японию выведены еще двое ню:ха:фу — Эйко и Сидзука. В одном из диалогов с Аи Эйко определяет что такое ню:ха:фу следующим образом: «…Для меня самое интересное — само состояние андрогина, когда ты все время можешь выбирать… Ведь само слово нюухаффу, которое происходит от английского new-half, означает вообще говоря, людей, которые не хотят строить свое поведение, ориентируясь на традиционную оппозицию мужского и женского…» (1, 95-96). Здесь Трэси Нонно очень точно определяет саму суть термина ню:ха:фу.

В словаре гайрайго дается следующая интерпретация: ню:ха:фу — «транссексуал» — от английского new-half (2) — новая половина.
[55]

Исследователь современной японской гомосексуальности Марк МакЛелланд из Университета Квинслэнда в рецензии на книгу «Men and Masculinities in Contemporary Japan» (название книги можно перевести как «Мужчины и мужское в современной Японии») Джеймса Роберсона и Нобуэ Судзуки говорит, что термин ню:ха:фу возник благодаря певцу/певице Кувата Кэйсукэ, который/ая однажды сказал/а, что она на половину — мужчина, а на половину — женщина, то есть — новая половина.

Здесь следует сказать, что в Японии слово half — «половина» обычно используется с несколько пежоративной коннотацией для обозначения человека, родителями которого были японец и иностранец, то есть не чисто японского происхождения. Кувата имел/а в виду именно эту параллель между смешанной расой и смешанным полом (gender) и то и другое не рассматривается как нормально японское (3).

Именно в таком контексте корень half в слове ню:ха:фу получает правильную интерпретацию; в то время как авторы рецензируемой МакЛелландом книги говорят о том, что не понимают почему при образовании этого термина использован корень half, a не gender, что было бы с их точки зрения логичнее.

Изначально, во время периода американской оккупации и позднее, в отношении мужчин гомосексуалов и транссексуалов — проституток использовался термин гэй, происходящий от английского gay. Так например, этот термин использовался японцами в отношении Мацумото Тосио, который сыграл роль транссексуала проститутки в фильме «Бара но со:рэцу» — «Похоронная процессия роз», который был снят в 1968. Но с начала 1980-х термин ню:ха:фу постепенно начинает вытеснять термин гэй. И в настоящее время термин гэй молодыми людьми используется скорее в социально-политическом аспекте и в некотором смысле приближается к западному: американскому/европейскому употреблению (4). В качестве синонимов термина гэй употребляются также хомо — производное от английского homosexual и его калька — канго — до:сэйайся. Интересно отметить, что активисты японского лесби-геевского движения: Угоку Гэй то Рэдзубиан но Кай (также известного под названием OCCUR) предпочитают использовать канго до:сэйайся, а не гайрайго хомо и гэй.

В ранние 1980-е годы благодаря широкой популярности транссексуала Мацубара Румико — певицы и модели термин ню:ха:фу стал ассоциироваться с транссексуалами работающими в японской секс индустрии или в индустрии развлечений (5). Поэтому многие транссексуалы при самопредставлении, например на сайтах (6), избегают употреблять термин ню:ха:фу, а предпочитают использовать термины: дзёсо:сюмися, дзёсо:ся и дзёсо:кко — все три образованы от одного и того же корня — композита дзёсо: — «переодеваться, наряжаться женщиной», и, в принципе, эквивалентны английскому transvestite.
[56]

Большинство японских ню:ха:фу живет в Токио или в городах спутниках Токио категории «си» или в соседних с Токио префектурах. Главным центром культуры ню:ха:фу непосредственно в самом Токио да и пожалуй во всей Японии является район Синдзюку, где находится большинство ночных клубов ню:ха:фу. Ню:ха:фу, связанные с такого рода деятельностью как правило являются своего рода гильдией, которой присущи определенные традиции; и в этом смысле ничуть не уступает другим подобным социальным структурам. Так, например, подавляющее большинство ню:ха:фу говорит исключительно по-женски. В Японии женская речь достаточно сильно отличается от мужской: женщины используют специальные частицы, местоимения, в их речи куда чаще встречаются вежливые и сверхвежливые формы, которые являются для женщин языковой нормой, в то время как мужчины употребляют сверхвеждливые формы лишь в определенных ситуациях. В настоящее время, особенно среди молодежи наблюдается тенденция к стиранию различий между женской и мужской речью, но, в принципе, женщины/ню:ха:фу, говорящие по-мужски до сих пор еще вызывает некоторое непонимание в обществе. Эйко нарушает эти неписанные традиции: «Эйко всем своим поведением шокировала добропорядочную публику. Ее язык вовсе не был тем женским диалектом, который с молодых ногтей учат все порядочнык гомики. Она говорила на диалекте злачных мест Синдзюку, иногда для благозвучия вставляя ругательства, некоторые она привезла с Окинава, другие выучила в порту Ёкохома. Она совсем не употребляла вежливых форм» (1, с. 97). Как противоположность ей показана Сидзука — типичный представитель токийских ню:ха:фу; но дело в том, что и Эйко и Сидзука являются, на самом деле, представителями субкультуры ню:ха:фу — они используют определенную потребность общества и зарабатывают на жизнь именно тем, что они ню:ха:фу, именно своей «необычностью».

Здесь нужно отметить, что не смотря на свою техническую и социальную продвинутость Япония остается во многом достаточно традиционной/конфуцианской страной. Гомосексуальность в Японии традиционно загоняется, иногда искусственно, в рамки бисексуальности. Однополые связи терпелись, а временами даже поощрялись в японском обществе, потому что обычно они сосуществовали с гетеросексуальными отношениями. Ожидалось, что каждый гомосексуалист создаст семью и будет иметь детей. И японец не рассматривается как по-настоящему взрослый, полноправный член общества пока он не вступил в брак. Вступление в брак поощряется обществом, и часто сопровождается существенным продвижением по службе, потому что ожидаемое появление детей потребует дополнительных расходов. После выполнения этих семейных обязательств он или она могли более-менее свободно заводить связи с представителями своего же пола. И существование культуры [57] ню:ха:фу терпится пока она удовлетворяет определенные потребности «нормальных членов общества» и вписана в рамки, жестко определенные maistream’ом масс-медиа и шоубизнесом. В таком случае она даже имеет вполне релевантный статус. Хотя, строго говоря, в таком положении вещей нет ничего уникально японского.

Культура ню:ха:фу, существующая вне масс-медиа и шоубизнеса может быть названа контркультурой ню:ха:фу.

В романе Трэси Нонно представителем такой культуры является Нан. Нан — есть символ, воплощенная идея, начать хотя бы с имени, которое, будучи палиндромом, может рассматриваться как символ андрогинности. Ни Трэси, ни мне, ни кому-либо из наших общих знакомых никогда не доводилось встречать Айну — транссексуала. Существование такого рода людей весьма проблематично по причине того, что на своем жизненном пути они встречали бы двойное сопротивление японского общества: как Айну и как ню:ха:фу. Поэтому Нан — это ментальный конструкт, подобный, например, специальному спутнику, используемому для изучения влияния космической радиации на человеческий организм. Нан полностью соответствует тому определению ню:ха:фу, которое дает Эйко (см. выше). Нан никак не связан/а ни с шоубизнесом, ни с секс индустрией, то есть, таким образом, не вписан/а ни в какие традиционные нормы транссексуальности, определенные японским обществом. Он/а не эксплуатирует свою «необычность» в коммерческих целях и не признает того положения вещей, которое вполне устраивает Эйко и Сидзука, когда ню:ха:фу рассматривается как некая «экзотика» и не воспринимается слишком всерьез. Нан рассматривает себя как вполне нормального человека и тотальную гетеросексуальность окружающих рассматривает как досадное недоразумение. Нан есть вполне индивидуалистический тип, в то время как Эйко и Сидзука только играют в индивидуализм. Поэтому Нан есть более настоящее ню:ха:фу, чем Эйко или Сидзука, Нан более соответствует определению Кувата Кэйсукэ (см. выше). (Здесь можно также отметить, что транссексуализм Нан восходит к древним шаманским традициям Айну (1, 198) и, возможно, поэтому является более естественным, аутентичным, чем у Сидзука и Эйко.)

Контркультурные тенденции начинают усиливаться задолго до написания романа — еще с начала 1990-х годов в связи с гей — ню:ха:фу бумом в средствах массовой информации, а также в связи с подъемом правозащитного движения.

Наиболее интересным в этом отношении является, на мой взгляд, следующий случай, который имел место в 1990 году в Токио с уже упоминавшейся выше группой OCCUR. В OCCUR входит около 300 человек, и она является одной из наиболее заметных японских организаций гомосексуалов. Главная цель этой группы — распространение в Японии правдивой информации о гомосексуальности и обучение гомосексуалистов [58] методам защиты от СПИДа. Конфликт возник, когда Токийский комитет по образованию запретил членам OCCUR использовать для их работы муниципальный Дворец молодежи, объясняя это нежелательностью «дурного влияния гомосексуалов на юношество». После такого решения члены OCCUR возбудили первый в Японии судебный процесс по защите прав гомосексуалов и в 1994 году выиграли его. Токийский суд решил дело в пользу группы OCCUR, посчитав, что муниципалитет провел дискриминационную политику, и присудил представителям OCCUR $2600 в возмещение морального ущерба. Суд также постановил, что дискриминация гомосексуалистов и лесбиянок недопустима, и, по мнению OCCUR, юридически признав, таким образом, гомосексуальность как самостоятельную сексуальную ориентацию (7).

Решение суда вызвало массу восторгов у япоских гомосексуалистов, однако, мало повлияло на предвзятое отношение к гомосексуальности в японском обществе, поэтому, я полагаю, что книга Трэси Нонно также внесет свою посильную лепту в расшатывание стереотипов.

Добавить комментарий