Осторожность или рассуждение о возможности истории

[151]

Опираясь на осторожность Рене Декарта в отношении собственного ума, предостережем читателей этих строк замечанием о наличии умов более просвещенных Предупредим что чтение, есть безотчетная трата времени; приступим к выяснению моментов ясных сразу, а не тех, что можно прояснять и прояснять до беспредельности очередного откладывания.

В рассуждении на темы избыточные и факультативные для несчастного (обыденного) сознания каждый сталкивается с простой ситуацией: конечности усилия, любого усилия, в том числе, и направленного на развертывание истины, т. е. невозможности перейти простым наложением усилий от ситуации к ситуации, так как каждый раз при переходе нужно преобразование источника.

Техника этого преобразования не существует, потому существование возможной техники составляет процесс ее развертывания, а так же нет впереди горизонтов, потому что они под ногами; потому что работа происходит на горизонте, горизонте на котором можно удержаться лишь самостоятельным мышлением Проблема отсутствия подобных техник обсуждается в проблеме понимания, либо может быть прописана как отношение веры и знания.

В силу отсутствия техники — Никогда не наступит ситуация завершенности окончательности знания. Окончательности знания нет в силу конечности любого человеческого усилия.

Все попытки констатировать исходят из допущения реального а не иллюзорного существования человеческой истории чем бы это ни было «история города Х» или история мышления. Содержание подобных историй всех мастей ничего не говорит о том, что существует история хоть одного чего то, то есть существует ли историчность как формальная структура, обеспечивающая возможность любых определенных ее содержаний.

История как формальная структура есть иллюзия, потому что то что выступает историей является суммированием пространств, в которых разыгрываются и разворачиваются человеческие усилия, при этом никогда пространства не реконструируются до горизонтов полноты; неполнота обеспечивает изменчивость взглядов в прошлое, создает поле для дискуссий и административных установок, когда административные установки выполняют роль скобок терпеть подобную история возможно, как каждая книга терпит о себе тиражные сведения, но в тех случаях когда формой в которой выступает история становится содержание административных установок или личная приверженность автора к кругу понятий выступающих для него ширмой за которой можно скрыть отсутствие того о чем идет речь, когда понятия завораживают читателя сменой и энергетикой смыслов, [152] не отражая при этом реконструируемого объекта. Т. е. история есть иллюзия в силу того что ее научность есть научность конструирования единичного, а единичное есть то, что может быть иначе. Т.е. мнение, а не истина (то что не может быть иначе).

Сумма всех пространств создает механизм циркуляции иллюзий, который предстает законом развития человеческого мышления, а в действительности употребление закона, по которому циркулируют иллюзии создает завершенность формы иллюзии того условия первого и единственного на которых иллюзия существует и утверждает себя, но при этом не создает условий завершенности формы в каждом конкретном акте мышления.

Что означает история как возможность иллюзии? Или, что означает возможность истории философии как иллюзии?

В первых и главных, это означает возможность избегать иллюзорности истории осознанием того по каким силовым линиям возможно развертывание иллюзии, во-вторых, существуют затруднения, которые создаются на основе невозможности мысли (или действия или возможности завершиться и стать человеком, но одновременного многократного участия в мышлении действии становлении человеком тому, что есть нечто а не ничто и удивление именно этому, а не тому что удивляет впечатлительных граждан на каждом шагу.

В-третьих, попытка рассуждения, как избыточной человеческой способности, есть всегда попытка индивидуального порядка ума и нет никакой особой сферы, в условие существования которой входило снятие индивидуальных атрибутов таких усилий; подобно тому, как мир это лишь порядок и не вместилище и подобно тому как мир идей Платона это порядок воспоминания идей для познания их а при встрече с апориями ум выясняет собственную природу и предпринимает над собой гигиеническую процедуру.

В-четвертых, употребление истории как решения (как процесс) индивидуальных проблем(затруднений) индивидуального познания следует признать способом избежания иллюзий, то есть во всякой истории как изучения, как сочинения нужна личная заинтересованность, потому что философия учений и систем это лишь напластование культурный нарост на реальном деле природе философствования, а культура каждый раз столь же идеологична, что сохраняет условия порядка не только ума, но и безумия.

Добавить комментарий