Альтернативные картины мира Востока и Запада в процессе андрогинизации культуры: методологическое обоснование


[178]

Цель моего выступления — актуализация «нового умственного зрения» в контексте тотальной трансформации научного и философского знания. Речь идет о всепронизывающей интердисциплинарности социогуманитарного дискурса начала XXI века, в результате чего прежний категориальный аппарат и методы интерпретации реальности оказываются не вполне адекватными ее нынешним проявлениям-манифестациям. Данный интеллектуальный импульс провоцирует создание новой, целостной (а не системной) картины мира на основе так называемого синергетического подхода. На наших глазах происходит революционный прорыв в сознании постиндустриального человека, который А. Неклесса маркирует как «когнитивная глобализция». Этот процесс, с точки зрения Неклессы, связан с деятельностью людей нового племени в разных сферах культуры — «агентов перемен», которые инициируют, продуцируют, раздувают новую реальность и осваивают новые социальные пространства.

Именно в этом контексте должен рассматриваться неизбежный и со временем все ускоряющийся процесс глобализации мировой культуры. На современном этапе развития этот процесс ярче всего проявляется по линии Запад—Восток 1. В связи с этим проблема [179] взаимодействия и соотношения культурно-цивилизационных принципов Востока и Запада радикально актуализировалась, дав новый толчок развитию гуманитарной науки. Многие ученые считают, что именно «восточнозападный» синтез сумеет вернуть человеку совершенство, «сделать из двух одно и тем самым исцелить человеческую природу» (Платон). Но для этого необходимо стремиться к «целостности знания» для построения в будущем так называемой «всечеловеческой науки» на основе тщательного и равноправного изучения различных культур, прежде всего, культур Востока и Запада (В.М. Алексеев, П. Массон-Урсель, П. Раджу, Г. Пауль и др.). Так, академик В.М. Алексеев писал: «Наша большая наука — это научное изобретательство в области идей сравнения Востока с Западом, в установлении, наконец, широких и окончательных историй и теорий человечества» 2.

Современные тенденции «восточнозападного» синтеза, которые наблюдаются и проявляются повсеместно (в сфере экономики, политики, массовой культуры, философии, науки, этики, литературы и т. д.) мы называем процессом андрогинизации.

Под андрогинизацией в широком смысле мы понимаем вынужденное или добровольное наложение различных культурных матриц-парадигм (своеобразная «точка бифуркации» в терминологии синергетики), в результате чего возникают новые интерпретации новых структур реальности, которые носят ярко выраженный транснациональный, кросскультурный характер. В узком смысле процесс андрогинизации определяется нами как слияние восточных и западных культур в различных пропорциях и соотношениях, на основе которого формируется своеобразный восточнозападный синтез.
[180]

На современном этапе вектор культурной и когнитивной глобализации проявляется, в первую очередь, именно по линии Восток—Запад. Другими словами, современная андрогинная модель культуры совпадает с моделью восточнозападного синтеза.

В контексте андрогинной модели культуры мы и предлагаем анализировать современные международные проекты в различных сферах культуры — в литературе («кросскультурная» литература Г. Чхартишвили), в науке («новая научная парадигма» Ф. Капры), этике («Мировой этос» Г. Кюнга), философии («Всемирная философия будущего» Фэн Юланя) и т. д.

Андрогинизация в современной литературе

Речь идет об интенсивном взаимодействии и взаимопроникновении восточной и западной литератур и рождении так называемой «кросскультурной» литературы. Так, Г. Чхартишвили пишет: «Новая восточнозападная литература обладает явными признаками андрогинности: при одной голове у нее два лица (одно обращено к восходу, второе к закату), два сердца, двойное зрение и максимально устойчивый опорно-двигательный аппарат. Еще ей свойственна повышенная витальность, несколько диссонирующая с вялой доминантой литературы fin de siecle, но вполне объяснимая, если не забывать об эффекте магического слияния. Андрогины конца ХХ века — первые лазутчики племени, которое, очевидно, будет задавать тон в культуре грядущего столетия» 3. Следует отметить, что сегодня в мировой кросскультурной литературе сформировался новый тип человека (читателя и писателя) — универсально образованного, в равной мере владеющего культурным наследием как Востока, так и Запада 4. Безусловное качество литературных произведений этого направления опровергает пессимистические [181] прогнозы засилья в «универсальной литературе будущего» усредненного масскульта, утраты национальной самобытности и выхолащивания культуры 5.

Следует подчеркнуть, что «кросскультурная» («восточнозападная») литература есть современное воплощение «мировой литературы». Напомним, что понятие «мировая литература» впервые встречается в разговоре Гете с Эккерманом в январе 1827 г. Разумеется, на разных этапах исторического развития состав мировой литературы представлялся (представляется) различным: для Гете это была, в основном, западноевропейская литература, хотя и у него уже присутствовали романтические обращения к Востоку (поэтический цикл «Западно-восточный диван»). Но гетевский термин «мировая литература» есть своего рода идеальная проекция в далекое будущее, которая сегодня воплощена в принципе андрогинизации.

Андрогинизация в современной науке

Процессы андрогинизации можно проследить и в современной науке. Так, Ф. Капра в своей знаменитой книге «Дао физики» (1976) раскрывает глубинную взаимосвязь картин мира современных физиков и восточных мистиков (даосов, индуистов, буддистов и дзэн-буддистов), на основании чего он формулирует новую научную парадигму XXI века. В связи с этим он называет шесть критериев нового мышления в науке. Рассмотрим те из них, которые наиболее отчетливо представляют собой «восточнозападный» синтез.
[182]

В рамках классической науки считалось, что в любой сложной системе динамика целого может быть описана через свойства частей. Такая установка логически приводит к идее фундаментальных «строительных кирпичиков» (субстанции, первоэлементов, «атомов»), подчиняющихся фундаментальным законам взаимодействия. В новой парадигме, сформулированной на основе квантовой механики, соотношение между частью и целым меняется. Целое первично, из динамики целого выводятся все свойства и паттерны взаимодействия. Части уже не могут быть четко определены: их свойства меняются в зависимости от организации эксперимента («корпускулярно-волновая теория частиц»). Другими словами, природу на атомной уровне нельзя представить как механическую вселенную, составленную из фундаментальных кирпичиков; скорее, это сеть отношений и в этой взаимосвязанной паутине вообще нет никаких частей. С другой стороны, определяющей чертой квантовой физики является то, что сам человек-наблюдатель (субъект) включен в систему в процессе исследования объекта. Как отмечал В. Гейзенберг, «наблюдение играет решающую роль в атомном событии, и что реальность различается в зависимости от того, наблюдаем мы ее или нет» 6. Но именно эта идея осознания единства и взаимной связи всех вещей и событий, а также восприятие любого феномена как проявления фундаментальной целостности лежит в основе всех восточных мировоззрений (картин мира). Такая онтология имманентно полагала идеал гармонии человека и природы и их внутреннего единства. Стремление к единству нашло свое выражение в положении «одно во всем и все в одном», которое было доминирующим принципом даосизма и конфуцианства. В буддизме оно выражено в учении о дхарме: «все элементы дхармы являются чем-то однородным и равносильным; все они между собой связаны». Для восточных культур, в частности, древнекитайских философских учений, характерным является представление о мире как об огромном [183] живом организме. Он не представлялся дуально разделенным на природный и человеческий мир, а воспринимался как органическое целое, все части которого коррелятивно связаны и влияют друг на друга. «Вещи получают свое существование и свою природу посредством взаимозависимости и не являются ничем сами по себе» (интерпретация буддийского учения) 7. «Любая элементарная частица — это не независимая неразложимая на части единица. В сущности, это набор отношений, связывающих частицу с внешним миром» (интерпретация квантовой физики) 8. В буддизме образ «космической сети» (в квантовой физике — «сеть отношений») играет важную роль (см. основное содержание «Аватамсака-сутры»). Буддизм махаяны располагает большим количеством притч и сравнений, иллюстрирующих эту вселенскую взаимосвязанность. Наконец, космическая сеть играет главную роль в тантрическом буддизме. Сочинения этой школы называются тантрами (от санскр. корня «ткать»); название отражает взаимопереплетенность и взаимозависимость всех вещей и событий. Следует особо подчеркнуть, что эта вселенская взаимопереплетенность всегда включает и человека — наблюдателя вместе с его сознанием (как и в квантовой физике).

2. От мышления в терминах структуры к мышлению в терминах процесса

В соответствии со старой парадигмой, существуют фундаментальные структуры, а также силы и механизмы взаимодействия между структурами; процессы — их производное. В новой парадигме процесс мыслится, как первичная категория, и любая наблюдаемая нами структура есть проявление лежащего в ее основе процесса 9. Субатомные частицы не состоят из какого-то материала: это паттерны энергии. А энергия есть процесс, следовательно, [184] природа субатомных частиц принципиально динамична. Мышление, основной категорией которого является процесс, в высшей степени присуще восточным учениям. Индуисты, буддисты, даосы представляют мир как поток, движение, перемены. Так, основная мысль китайской гадательной «Книги перемен» («И-цзин») заключается в том, что все явления имеют динамический характер, а в основе мира лежит представление о непрерывных и бесконечных превращениях и преобразованиях всего сущего. В свою очередь, Ф. Капра отмечает, что именно образ космического танца Шивы, в процессе которого непрерывно сотворяются и растворяются все формы бытия, открыл ему глаза на параллели между современной физикой и восточным мистицизмом.

Ф. Капра считает, что новая парадигма мышления требует радикального изменения методов и системы ценностей, на которые опирается сегодня западная наука и техника. Самым важным, на наш взгляд, в учении Капры является то, что он говорит о необходимости трансформации не только восточной (духовной и интеллектуальной) традиции, но и западноевропейской. «Я считаю, что и наши духовные традиции должны претерпеть достаточно радикальные изменения, чтобы сохранить гармонию с ценностями новой парадигмы» 10.

Андрогинизация в современной философии

Этот процесс можно рассмотреть через призму проекта «Всемирная философия будущего» («Future World Philosophy») Фэн Юланя 11. В основе этого проекта лежит учение о «новом лисюэ» («новое учение о принципе ли»). Базовое понятие этого учения — идеальный принцип ли — китайский философ понимал как некую вневременную универсалию культуры, наполняющийся конкретным содержанием в зависимости от уровня социально-экономического развития и духа национальной культуры. [185] Для Фэна национальное представляет собой особенное как в культуре вообще, так и в философии. Идеальный принцип ли структурирован таким образом, что помимо «культуры» и «философии», пребывающих вне времени, пространства и актуальных этнических характеристик, у него есть и общие формы внутри пространственного и временного мира. В культурной сфере — это идеальный принцип «мирового города». Логично предположить, развивает далее свою мысль Фэн Юлань, что и в философии должна быть некая общая форма — ли, к полному воплощению которой должны стремиться философские традиции Востока и Запада. Результатом такого сближения философских традиций, которое есть воплощение идеального принципа — ли, является возникновение новой философской системы, названной Фэном «Всемирной философией будущего». Фэн Юлань простился наконец с противопоставлением Востока и Запада на основе различия в их сознании, обратившись к идее взаимного пояснения и взаимного развития культур, признания их равноправности на основе равноправности их опыта во взаимодействии с внешним миром. Философские традиции Востока и Запада являются не противоречащими друг другу, но взаимодополняющими, ибо отражают разные стороны «философии» как идеального принципа, что сопоставимо с наличием множественности школ и течений в рамках одной философской традиции. Запад предоставит китайской мысли логические методы и интеллектуальный инструментарий, обеспечивающие ясность мышления и развитие философии как знания о человеческом бытии; китайская же мысль, прежде всего — конфуцианская, передаст Западу свои ценности философии как опыта-переживания и «открытый секрет» реализации высочайших ценностей в повседневной жизни человека.

Андрогинизация в современных макроэтических концепциях

Самый яркий пример в сфере «глобализации этики» — международный проект «Мировой этос» (Weltethos) Г. Кюнга. Его цель — актуализация диалога между религиозными [186] деятелями и учеными западно-европейских и восточно-азиатских культур по вопросам о ценностях и нормах. Точка отсчета — «Декларация мирового этоса» (или «Декларация о глобальной этике»), которая была принята Вторым Парламентом религий мира в 1993 г. в Чикаго. Тюбингенский теолог считает, что через сферу морали и этики возможен максимальный прорыв к человеку, находящемуся по ту сторону христианства. Поэтому в его диалоговое пространство втягиваются последователи буддизма, индуизма, конфуцианства, ислама и т.д. 12


В свете вышеописанного процесса андрогинизации встают проблемы методологического обоснования. Мы предлагаем рассматривать и анализировать феномен «андрогинной культуры» в рамках концепции постнеклассической науки акад. В.С. Степина. Согласно этой концепции, смена научных картин мира сопровождается коренным изменением нормативных структур исследования, а также философских оснований науки. Эти периоды В.С. Степин называет «глобальными революциями», которые приводят к изменению типа научной рациональности. В истории естествознания Степин выделяет четыре таких революции 13.
[187]

Становление постнеклассической науки и связанного с ней нового типа рациональности связано с четвертой глобальной научной революцией (последняя четверть XX — наши дни). Объектом исследования в постнеклассической науке становятся исторически развивающиеся системы, главной особенностью которых является «человекоразмерность». Спецификой исследования «человекоразмерных» объектов является то, что этот процесс непосредственно затрагивает гуманистические ценности. В связи с этим прежний идеал ценностно нейтрального исследования претерпевает существенные изменения. Объективно истинное объяснение и описание применительно к «человекоразмерным» объектам не только допускает, но и предполагает включение аксиологических факторов в состав объясняющих положений.

Обоснование необходимости соединения когнитивных и ценностных параметров науки является главным достоинством человекоразмерной модели В.С. Степина. Следует также отметить еще один положительный момент этой модели — междисциплинарность (в противовес внутридисциплинарной парадигмальной модели Т. Куна). Так, В.И. Аршинов видит новизну такого подхода, прежде всего, «в идее междисциплинарного обмена образами-гештальтами, обмена, который втягивает в свою орбиту и осуществляется не только между разными естественно-научными дисциплинами, но также между ними и социально-гуманитарными науками, формируя в итоге гештальт нового более высокого уровня, подчиняющего себе и трансформирующего всю прежнюю иерархию представлений и образов научной деятельности» 14. Отсюда — мощный эвристический потенциал этой модели.

Следует особо подчеркнуть, что проблема диалога отчетливо выражена в новой междисциплинарной, аксиологически ориентированной, человекоразмерной модели познания В.С. Степина. При этом речь идет не только о возможности и [188] необходимости диалога между различными естественно-научными и социально-гуманитарными дисциплинами 15, но и между различными типами культур и цивилизаций. Так, В.С. Степин четко артикулирует идею резонации новой формирующейся на наших глазах научной картины мира с фундаментальными смыслообразующими ориентирами культур Востока. Отсюда — актуализация проблемы развития диалога культур, переклички идей, порожденных разными культурными традициями.

Проблема диалога в рамках новой научной картины мира может быть описана с помощью дихотомии открытая рациональность/закрытая рациональность, предложенной В.С. Швыревым (на нее опирается и В.С. Степин). Закрытая рациональность соответствует внутрипарадигмальной (классической) рациональности, когда исследователь движется в рамках принятого им жесткого концептуального каркаса. В свою очередь, открытая рациональность выявляет динамику столкновения и взаимообогащения способных к самокритике и самотрансформации равноправных познавательных позиций. Открытая рациональность предполагает «внимательное и уважительное отношение к альтернативным картинам мира, возникающим в иных культурых и мировоззренческих традициях, нежели современная наука, она предполагает диалог и взаимообогащение различных, но равноправных познавательных позиций» 16.

Итак, в рамках «человекоразмерной» модели познания В.С. Степинаформируется новыйтип рациональности — «открытая рациональность», на основе которой могут быть преодолены противоречия, характерные для теории о парадигмальных революциях Т. Куна, а именно проблема несоизмеримости научных теорий, относящихся к различным дисциплинарным матрицам (парадигмам).
[189]

Подведем основные итоги. Глобализация культуры на современном этапе проявляет себя, прежде всего, через феномен «андрогинизации» (тотальное слияние восточных и западных культурных принципов и диалог между дисциплинарными матрицами-парадигмами Востока и Запада). Методологическим основанием подобного процесса андрогинизации (кросскультурного взаимодействия) может служить междисциплинарная, аксиологически ориентированная, «человекоразмерная» модель познания В.С. Степина, опирающаяся на «открытую рациональность».

Примечания
  • [1] В последнее время ученые стали уделять пристальное внимание процессам, происходящим на оси Юг—Север. Но эти процессы проявляются, главным образом, в экономической и социально-политической сфере. На уровне же цивилизационных и культурных доминант позиционирование по линии Восток—Запад и связанный с ними феномен «восточнозападного» синтеза в контексте современных универсализирующих дискурсов является, без сомнения, приоритетным.
  • [2] Алексеев В.М. Наука о Востоке. Статьи и документы. М.: Наука, 1982. С. 193.
  • [3] Чхартишвили Г. Но нет Востока и Запада нет // Иностранная литература. 1996. № 9. С. 24.
  • [4] Принцип литературной адрогинизации проявляется на современном этапе также в том, что восточные писатели полностью погружают «восточных» героев своих произведений в мир западно-европейских ценностей и установок (яркий пример — романы Харуки Мураками); напротив, западные или российские писатели зачастую сегодня не могут быть «прочитаны» и «расшифрованы» без знания восточной культуры (яркий пример — романы Д. Керуака или В. Пелевина).
  • [5] В последние годы писатели-иммигранты «андрогинного» направления фактически монополизировали Букеровскую премию в Лондоне (Нейпот, Рушди и т. д.). Благодаря такому свежему притоку с Востока, современная английская литература сегодня считается лучшей в мире.
  • [6] Гейзенберг В. Физика и философия. Часть и целое. М.: Наука, 1989. С.24.
  • [7] Цит. по: Капра Ф. Дао физики / Пер. с англ. под ред. В.Г. Трилиса. Киев: София, М.: ИД «Гелиос», 2002. С.142.
  • [8] Там же.
  • [9] Процесс приобрел статус фундаментального понятия в физике, благодаря теории относительности Эйнштейна (признание того факта, что масса есть форма энергии).
  • [10] Там же. С. 347.
  • [11] При анализе проекта «Всемирная философия будущего» Фэн Юланя мы опирались на фундаментальное исследование А.В. Ломанова «Современное конфуцианство: философия Фэн Юланя».
  • [12] О проекте «Мировой этос» Г. Кюнга подробнее см. наши работы: Экуменическая теология и международный макроэтический проект «Мировой этос» Г. Кюнга: взгляд из России // Религия в изменяющемся мире. Материалы II Российской научно-практической конференции. Пермь, 2004. Т. 1. С. 106—108; «Глобальная этика» и русская философия // В круге культуры. Сборник научных статей по проблемам культуры, посвященный памяти В.Л. Соболева. Пермь: ПГТУ, 2003. С. 23—29; «Мировой этос» Г. Кюнга и современное конфуцианство в диалоге культур.
    Текст «Декларации мирового этоса» в нашем переводе на руский язык см.: http://anthropology.ru/ru/texts/documents/weltethos.html
  • [13] Подробнее см.: Степин В.С. Теоретическое знание М.: Прогресс-Традиция, 2003. С.619—640.
  • [14] «Круглый стол» журналов «Вопросы философии» и «Науковедение», посвященный обсуждению книги В.С. Степина «Теоретическое знание» // Вопросы философии. 2001. № 1. С.17.
  • [15] Речь идет о преодолении болезненного разрыва между «науками о духе» и «науками о природе», между номотетическими и идеографическими науками в терминологии герменевтики и неокантианства.
  • [16] Швырев В.С. Рациональность как ценность культуры // Вопросы философии. 1992. № 6. С.98.

Добавить комментарий