Буддийский храм Санкт-Петербурга в эпоху перестройки: проблемы взаимодействия общин

[69]

1. Традиционно в России среди бурят, калмыков и тувинцев распространен буддизм тибето-монгольской традиции, школы Гелуг. Социальные изменения конца ХХ столетия, породившие многообразие религиозных направлений в нашей стране, привели к появлению буддийских объединений среди представителей национальностей, ранее буддизм неисповедовавших. Только часть из них примкнула к Гелугпинской сангхе, большинство же новообращенных составили общины иных традиций, таких как Карма-Кагью и Дзогчен (распространенные в Тибете), тхеравада (Южная и Юго-Восточная Азия), различные школы дальневосточного буддизма, в частности Дзен, и другие, основанные учителями, приехавшими не только с Востока, но и с Запада (эмигрантами из буддийских стран и новообращенными представителями европейских наций).

Пестрота религиозных объединений на определенном этапе привела к появлению проблем взаимодействия не столько на конфессиональном уровне, [70] сколько на организационном. Эта ситуация во многом связана с нецерковным характером функционирования новых общин, создаваемых по принципу Дхарма-центров в западных странах, объединивших буддистов-мирян европейского или американского происхождения, имеющих одного Учителя, причем не обязательно духовного сана. Религиозная деятельность таких общин концентрируется вокруг усвоения Учения Будды и медитативных практик. Церковные службы, как правило не проводятся. Хотя этнический принцип не декларируется, но реальность состоит в том, что среди членов таких объединений редко встретишь лиц этносов, традиционно исповедовавших буддизм. С точки зрения стороннего наблюдателя можно сказать, что новообращенные буддисты не имеют той духовно-нравственной традиции, которая передавалась из поколения в поколение в семьях бурят, калмыков, тувинцев и закреплялась обычными нормами нравственности в повседневной жизни; что многих из неофитов характеризует категоричность суждений, чувство своего интеллектуального превосходства, недостаточное уважение к буддистам Бурятии, Калмыкии, Тувы; что наряду с тонким слоем высоко образованных и высоко культурных деятелей, глубоко знающих и понимающих Дхарму, значительно число людей, впервые обратившихся к культуре и образованию именно благодаря своему новообращению, не понимающих, что они усвоили лишь азы просвещения, при этом ведущих себя вызывающе. Целый ряд социально-психологических и этнокультурных различий между традиционными и новообращенными буддистами привели к бесконечным спорам и даже столкновениям вокруг права пользования помещением Буддийского храма Санкт-Петербурга.

2. Буддийский храм Дацан Гунзэчойней был построен в 1909–1915 гг. на средства Далай-Ламы XIII, Агвана Доржиева — деятеля бурятского и тибетского буддизма, Богдо-гэгэна VIII — главы буддистов Монголии, а также деньги, собранные среди бурят, калмыков и тувинцев. После социалистической революции храм неоднократно закрывал- [71] ся, службы в нем носили эпизодический характер, в 1938 г. он был окончательно закрыт, после чего здесь располагались различные государственные учрежения вплоть до 1990-х годов, когда началась регистрация новых религиозных общин.

1 февраля 1989 г. в Приморский райисполком обратилась группа из двадцати человек с просьбой о регистрации буддийского религиозного объединения. Решением Совета по делам религии при Совете министров СССР от 28 июля 1989 г. община была зарегистрирована и ей было передано здание Буддийского храма. 15 февраля 1990 г. состоялось учредительное собрание Ленинградского религиозного объединения буддистов, на котором присутствовало сорок пять человек. В 1991 г. члены общины обратились к ламе Шейрабу — Ф.С. Самаеву с просьбой занять этот пост, он принял это приглашение и вскоре Центральное управление буддистов СССР направило его в Ленинград. На посту настоятеля храма лама Самаев был официально утвержден Центральным духовным управлением буддистов СССР 24 января 1991 г. По решению собрания общины он одновременно возглавил Совет храма. Тем временем был подготовлен Устав буддийского религиозного объединения. Он был зарегистрирован 14 февраля 1991 г. Управлением юстиции Исполкома ленинградского горсовета народных депутатов, о чем было выдано свидетельство № 49. Регистрация Устава ознаменовала новый этап в жизни буддийского религиозного объединения, так как зафиксировала его права и обязанности и обозначила основные направления деятельности: возрождение церковной жизни, культурно-просветительной работы, реставрация здания храма. Немало сил на первом этапе потребовало решение админитсративно-хозяйственных вопросов, связанных с эксплуатацией здания и прилегающих к нему территорий. В храме проводились ежедневные службы и шесть больших хуралов в год, читались лекции учителями различных буддийских школ. Внутри общины существовали различные мнения о деятельности храма и его настоятеля. Бурные спо- [72] ры привели к выборам нового ширетуя — ламы Доньода (Б.Б. Бадмаева), пытавшегося преодолеть существовавшие разногласия, но не добившегося желаемого результата.

Уже на первом этапе возобновленной деятельности храма со стороны различных Дхарма-центров города возникали претензии на пользование его помещениями для проведения религиозных практик. Не касаясь внутриконфессиональной сути этого вопроса, являющегося, безусловно, внутренним делом буддийских общин, отметим, что на уровне социальном такие претензии буддистов различных деноминаций означали непризнание исключительного права пользования и распоряжения зданием зарегистрированной общины буддийской сангхи Гелугпа, исторически являвшейся инициатором и материальной опорой его строительства. Социально-психологической матрицей подобного подхода явились, на мой взгляд, представления об общности имуществ, сложившиеся у новообращенных в период коммунистической идеологии. Юридической базой, поддерживавшей эту ситуацию, стала цепочка передач прав собственности на здание, возникшая в условиях гонений на церковь и репрессий по отношению к церковнослужителям, окончательно запутавшая вопрос. С точки зрения нравственной ни в одной другой конфессии не могли бы возникнуть сомнения относительно того, кому должно принадлежать здание, однако, многообразие школ тибетского буддизма и их взаимная толерантность по отношению друг к другу, также были использованы различными сторонами. Затянувшийся спор привел к драматическим событиям и неприглядной ситуации вокруг дацана, весьма неблаговидной для буддистов России в целом.

3. В 1998 г. община под руководством настоятеля храма ламы Доньода должна была перерегистрировать Устав, но в это время другая группа опередила их и прошла регистрацию назвав себя общиной Дацана Гунзэчойнэй. Вопрос о том, каким образом им это удалось сделать, минуя монашескую сангху, без которой функционирование храма невозможно, следует задать чиновникам Приморского ад- [73] министративного центра, проявившим, по меньшей мере, полную некомпетентность в данном вопросе. В группу вошли новообращенные буддисты, но возглавил ее … Чимитов, бывший когда-то председателем первой буддийской общины в 1990 г. Осуществив регистрацию 2 июля 1998 г., группа провела вселение 23 июля того же года, использовав охранные структуры, силой изгнавшие монахов из храма. Соответственно своему статусу монахи и послушники применяли лишь словесные средства увещевания. В течение некоторого времени изгнанные духовные лица жили в стеклянной беседке во дворе храма в непригодных для проживания условиях и затем были вынуждены покинуть город, вернувшись к себе на родину в Бурятию.

4. Лама Доньод при поддержке буддистов, принадлежащих школе Гелуг и специально образованного независимого попечительского совета, состоявшего из видных деятелей науки, на протяжении трех лет вел судебные разбирательства с новыми юридическими пользователями дацана. Тем временем в дацане велись медитативные практики и лекции, но положенные религиозные службы не проводились, поскольку ни одного духовного лица в храме не было. Бесконечные судебные разбирательства привели к решению Октябрьского федерального суда от 13 июня 2001 г. о признании регистрации новоявленной общины недействительным и о предписании им освободить занимаемое здание. Монахи неоднократно предпринимали попытки вселения, но они были безуспешными. Утром 27 сентября 2002 г. монахи во главе с ламой Доньодом пришли в храм в сопровождении судебных исполнителей, которые потребовали от занимавших здание немедленно освободить его. Поддавшись на просьбу новой общины дать время на сборы и поверив их обещаниям, они ушли и уже к вечеру монахи оказались вновь на улице. Набравшись столь трудного негативного опыта, монахи сумели осуществить вселение 23 октября 2002 г., после чего были вынуждены закрыть свободный доступ в храм и выставить охрану. Со стороны духовных лиц высказаны жалобы на состояние хра- [74] ма, на оставленные значительные долги по оплате коммунальных услуг, а также сомнения относительно характера тех «практик», которые осуществлялись вместо положенных церковных служб.

5. Оставляя вопрос о том, кто должен владеть храмом, на совести буддистов многочисленных групп, ныне существующих в нашем городе и в стране в целом, возьмем на себя смелость заявить, что случившаяся история не делает им чести и напоминает не столько о мирном, толерантном характере самой религии, сколько о революционном духе граждан, воспитанных в эпоху социализма, а затем и диссидентства. Ситуация, сложившаяся вокруг Храма, заставляет задуматься не только над проблемами свободы совести и толерантности, но и над проблемами общей культуры, нравственности, ответственности членов религиозных объединений за свои поступки как на уровне морали, так и на юридическом уровне. Никакая свобода не может быть абсолютной, иначе она превратится в хаос, который приведет не к мирному благополучию различных общественных групп, а к их безжалостным столкновениям. Следует также повысить компетентность должностных лиц, проводящих регистрацию общин, обратить их внимание на возможность консультаций у квалифицированных специалистов по конкретным конфессиям, усилить их ответственность за определение подлинного характера групп, претендующих на статус религиозных, и за выявление их подлинного характера (просветительского, спортивного, коммерческого, политического и др.), особенно с учетом печального опыта регистрации некоторых псевдорелигиозных объединений, деяния которых еще не стерлись из нашей памяти.

Добавить комментарий