Предметный мир как объект культурологии

[57]

Предметный мир — совокупность искусственно созданных для выполнения самых разных функций вещей и сооружений. Эту совокупность артефактов также называют предметной средой, материальной культурой, «второй природой» или предметной культурой (каждое из приведенных понятий имеет свои нюансы и свои более широкие смыслы).

Названный грандиозный объект и его фрагменты рассматриваются множеством естественных, технических, гуманитарных и общественных наук в самых разных срезах. При этом каждая дисциплина имеет свою плоскость рассмотрения общего объекта — свой предмет. В результате бесчисленные источники, сливаясь в реки, образуют сегодня океан информации, не имеющий четких очертаний. Данное обстоятельство делает такие односторонние представления не только обрывочными, но зачастую и деформированными.

Построение общей модели предметного мира — функция философии, ее практического крыла. Это крыло с античных времен простиралось над областями социальной философии и теоретической социологии, этики, политологии и т.п. Однако его прикосновения к миру предметов были весьма мимолетными. Приблизительные представления о сущности материальной культуры, достигнутые философией, когда она была, по выражению Аристотеля, «сама себе госпожой», вовсе ушли из поля ее интересов, когда она оказалась в роли «служанки богословия». В XV и XVI веках философия постепенно выходит из монашеской кельи на белый свет. В предметной проблематике следует отметить особый интерес мыслителей к соотношению пользы и красоты, сохраняющийся и по сей день. Капитальным вкладом классической философской мысли, включая Маркса, в понимание мира искусственно созданных предметов явились суждения о его осмысленной целесообразности, об отражении в нем родовой сущности человека, о языке предметных форм, о формировании человека посредством предметного окружения. Что касается «практического» крыла современной философии (прежде всего философии техники и философии дизайна), то оно затрагивает грешную землю лишь вскользь, не опускаясь до рассмотрения практических вопросов. Сегодня философская рефлексия над предметным миром [58] осуществляется главным образом в культурологическом «поле». Что же это за поле?

По убеждению одного из первых отечественных исследователей культуры Э.В. Соколова, «…сегодня систематизация обширного культурологического материала возможна лишь в виде некоторой «мозаики» теорий…». Тем не менее, большинством специалистов культурология интерпретируется как комплексная дисциплина. Л.Н. Коган использует понятие комплекса культурологических наук: культурология «…синтезирует и интегрирует их. И философия, и теория, и история, и социология культуры выступают ее составными частями». С.Н. Иконникова еще более расширяет это представление. Для нее культурология — дисциплина, «…возникшая на «пересечении» или стыке таких наук, как история, этнология, философия, социология, семиотика, искусствознание и других… Она выражает общую тенденцию к интеграции наук о культуре, но имеет свой предмет (выделено мной — М.К.) исследования».

Мысли по поводу «составных частей» культурологии, как бы объединяемых ею, представляются лишь мечтаниями. Такие «глыбы», как история мировой культуры, или даже поуже — история науки, история религии, история техники, история искусства и т.д., археология, этнография, социология культуры и т.п. являются самостоятельными сложившимися дисциплинами, которые по отношению к культурологии выступают не как части или разделы, а как источники, поставляющие материал для осмысления и раскрытия общих закономерностей устройства, функционирования и развития культуры в целом или ее фрагментов. В этом, видимо, и состоит «свой предмет», свой угол зрения культурологии как философской науки, о котором упомянула С.Н. Иконникова.

Под таким углом зрения мы и обращаемся к сферам познания, так или иначе изучающим предметную культуру. Здесь существует ряд исследовательских срезов: антропологический, исторический, социологический, информационный, аксеологический, эстетический и т.п., многие из которых пересекаются, перетекают друг в друга — диффундируют.

К широкому философскому взгляду на созданную человеком предметную среду ближе других антропология — сегодня столь же всеобъемлющая и многогранная дисциплина, как и культурология. Последний представитель британской классической — и пионер современной научной антропологии Дж. Фрэзер своей концептуальной интерпретацией широчайшего материала доказал, что первичные потребности человека удовлетворяются посредством изобретений, орудий, оружия и других материальных приспособлений в руках группы сотрудничающих индивидов, которые живут и работают вместе, опираясь на традиции. Фрэзер развивал эволюционные взгляды на культуру. Немецкий географ и этнолог Ф. Ратцель сделал главным объяснительным принципом диффузию — таким термином начали обозначать передачу культурных признаков от одной общности к другой. Профессор [59] Э. Хантингтон из Йейла развил экологический подход и неоспоримо доказал, что климат и природные ресурсы окружающей среды налагают глубокий отпечаток на историю и развитие культуры, существующей в данных природных условиях. Наконец, выдающийся британский антрополог Б. Малиновский развивал функциональный взгляд на природу культуры, увидев в ней не просто совокупность составляющих ее элементов, а систему, соответствующую фундаментальным природным потребностям человека.

Среди дисциплин, изучающих мир вещей в историческом срезе, прежде всего должна быть названа археология. Она все глубже проникает в толщу времен, проясняя представления об ушедших цивилизациях, воссоздавая фрагменты предметной среды. Археологи в буквальном смысле слова накопали горы материалов. Добываемые ими фонды удваиваются каждые 10 лет. Сегодня перед учеными все неотступнее встает задача осмысления и систематизации накопленного материала, выявления закономерностей предметогенеза как части культурогенеза. Решение подобной задачи требует культурологического подхода.

Вторая историческая дисциплина, тесно связанная с археологией, но изучающая материальную культуру народов мира преимущественно путем непосредственного наблюдения, в контексте целостного бытования, экономического уклада, живой деятельности — этнография. Материальные памятники здесь уже не являются единственным объектом изучения. Упомянутый бытовой контекст позволил полнее ощутить их духовное значение, но одновременно отодвинул их, особенно технику, на периферию исследовательских интересов. В море этнографической литературы существуют лишь единичные островки, специально посвященные предметности, типа книги Ю. Липса «Происхождение вещей».

В обширнейшей сфере исторического рассмотрения предметного мира значительное место занимают дисциплины, изучающие его отдельные мощные пласты: история техники и ремесел, история строительства и архитектуры, история прикладного искусства. Как в исследовательской, так и в музейной практике эти пласты культуры в целях изучения дробятся, конкретизируются по различным основаниям. Наиболее распространено, естественно, временное деление на исторические периоды. Также популярно географическое расчленение. В производственной плоскости объекты названных пластов обычно делятся по материалам, по технологии, по конструктивным признакам. В плоскости потребления они делятся по назначению (на «жанры»), по социальной адресованности различным сословиям, по возрасту и половой принадлежности потребителя, по средам потребления: бытовая, производственная, досуговая, культовая, походная, военная и т.п.

Однако в конкретно исторической литературе (также как в археологической или этнографической) отсутствует, казалось бы, основная, сущностная плоскость рассмотрения объектов, раскрывающая различные методы [60] формирования вещей и сооружений, методы в философском смысле как совокупности исходных принципов. А ведь эти методы различны, и зависят они, видимо, не от эпохи или региона, не от материала или конструкции и тем более не от пола или возраста потребителя. Понимать их сущность очень важно, т.к. именно они определяют характер формирования предмета и оптимальную позицию его оценивания.

Данная проблематика косвенно затрагивается в социологическом срезе исследований объектов предметной культуры. Здесь в центре внимания оказываются вопросы потребностей общества, социального заказа, целей хозяев производства и, соответственно, принципов формирования продукции. Эта проблематика особенно актуализировалась в связи с развитием дизайна как проектирования продукции для рынка в условиях жесткой конкуренции. Она профессионально рассматривалась в работах отечественных и западных авторов. Однако в их задачи входило раскрытие социально-экономических пружин рыночного механизма, но не проникновение в существо процессов формирования вещи. Аналогично и социальную психологию интересуют процессы, происходящие уже с готовой вещью, в разных рыночных и потребительских ситуациях, их пересечение с различными группами потребителей, манипулирование потребностями и т.п.

Также в основном на материале дизайна и архитектуры базируются современные исследования предметного мира в информационном срезе, хотя присутствие в предметах информационной, или семиотической, или знаковой функции осознанно человечеством очень давно. Семиотические исследования в области архитектуры ведутся с конца 60-х годов. Однако аналогии языка предметных форм с вербальным языком не идут далее самых общих признаков, ибо визуальный, а тем более неизобразительный архитектонический язык принципиально отличается от вербального. Во-первых, он бесконечно более сложен, поскольку включает ряд слоев: языки пространства и структур, масс и пропорций, языки членений и ритмов, пластики и фактур, цвета, текстур и т.п. Во-вторых, все эти языки оперируют не определенными понятиями, а впечатлениями, ассоциациями; поэтому они подвижны, субъективны. Наконец, они «звучат» не последовательно, как в речи, а одновременно и в самых разных соотношениях, создавая бесчисленные полифонические образы.

Многообразные смыслы, таящиеся в предметных формах, объективированные в них, как бы вызываются к жизни в процессе восприятия этих форм и одновременно окрашиваются ценностным отношением, зависящим от воспринимающего субъекта — вещи обретают человеческие значения. Из всего круга ценностных отношений в мире предметов основными являются утилитарное и эстетическое; последнее оказалось в центре аксеологической рефлексии теоретиков архитектуры и дизайна.
[61]

Любая теория обретает реальный смысл, лишь давая выходы в сферу практики, способствуя решению существующих там проблем. Исследования во всех рассмотренных направлениях не дают выходов в практику создания вещей, а также их оценивания, не обнажают требований, принципов, критериев. Дело, видимо, в том, что исследования, как правило, осуществляются специалистами, далекими от непосредственного предметосозидания, для которых предметный мир — это готовый уже сформированный изначально загадочный объект изучения. Отсюда отсутствие потребности вскрыть механизм деятельности по созданию вещей, понять процессы и факторы, определяющие их содержание и форму, их дифференциацию и эволюцию.

Но существует еще рефлексия созидателей предметов — мыслящих инженеров и архитекторов, дизайнеров и художников, которым кровно близки названные вопросы. Они в своем творчестве с неизбежностью опираются на некие объективные закономерности, но делают это интуитивно, неосознанно; их рефлексия никогда не достигала уровня теории в строгом смысле слова.

Так в общих чертах выглядят результаты осмысления «второй природы». Они свидетельствуют о наличии разрыва между потребностью практики в знании закономерностей предметного мира и ответом философской мысли на эту потребность, т.е. о наличии проблемной ситуации, разрешить которую призвана общая теория материальной культуры, формирующаяся сегодня (см. работу М. Коськова «Предметное творчество», кн.1, СПб., 1996).

Добавить комментарий