Фантазия и воображаемое в феноменологии Э. Гуссерля

[84]

В гуссерлевой философии проблема воображения занимает особое место. Феноменология Э. Гуссерля возникает как наука, обращенная к универсальным значениям опыта с позиции трансцендентальной аналитики сознания. Согласно трансцендентальной установке реальное в разных формах, (таких как вещь, природа, мир в целом) является ничем иным как содержанием нашего сознания, это данности особого рода, и потому проблема их существования должна быть поставлена адекватно смыслу их реальности. Разумеется, что все суждения о реальном как внеположенном сфере сознания оказываются бессмысленными (противосмысленными в гуссерлевской терминологии). Тем самым реальное в феноменологической установке коррелируется не со стороны «реальных вещей», а со стороны самого же сознания, тех смысловых единств, которые Гуссерль называет ноэмами.

Очевидно, что трансцендентальная философия, оцениваемая с точки зрения естественной установки (напр. с позиции эмпирического рационализма [85] или с позиции здравого смысла), содержит идеалистическую подоплеку, суть которой в том, что нет ничего, что не было бы результатом тотальности сознания. Мир, реконструированный в системе трансцендентализма можно было бы назвать миром трансцендентального воображения, миром иллюзии или фантазма (Поддразнивая реалистов всех мастей сам Гуссерль в «Идеях к чистой феноменологии» говорит, что «фикция» составляет жизненную стихию феноменологии») (И,63) С позиции реалистов трансцендентальное «объективное» принципиально неотличимо от фантазматического.

Таким образом совершенно ясно, что проблема воображения должна стать одной из главных проблем для всех вариантов трансцендентализма, включая феноменологию Гуссерля: анализ содержаний и структуры фантазии можно обнаружить почти в каждой его работе, где она по-разному интерпретируется в контексте основного проблемного круга произведений. Как часто это бывало в теоретической практике философа, фантазия как целостное исследование поначалу тематизировалась в его преподавательской деятельности. Эти исследования в виде подготовительных материалов к лекциям, были опубликованы в 23 томе Гуссерлианы в 1980 г. под названием «Фантазия, образное сознание, память».

В целом его теорию воображения-фантазии можно реконструировать следующим образом. На первый взгляд действительно кажется, что феноменолог пренебрегает разницей между уровнями воспринятого и сфантазированного, ведь источником предметных содержаний является само сознание, и сами предметности (имманентные и трансцендентные) суть интенциональные импликации сознания. Тем не менее трансцендентальная редукция — исключение вещных и объективных утверждений — вовсе не означает, что феноменолог, доходя до пределов осмысленных — с феноменологической позиции — высказываний, перестает думать о реальном, — он только меняет установку, и на смену феноменологической редукции приходит эйдетическая, т.е. вопрос о реальных вещах приобретает характер вопроса о смысле их реальности.

Углубленный анализ структуры сознания, в частности, исследование ноэтико-ноэзматического порядка корреляций содержаний сознаваемого, которое Гуссерль производит в первой книге «Идей к чистой феноменологии», приводит его к необходимости описать такую форму сознания, которую он называет «нейтральной». Именно она выступает в качестве основного и предельного варианта рефлективности в критике трансцендентализма. И потому именно, что в пределах нейтрализованного сознания фантазматическое проявляется как «в высшей степени значительная общая модификация сознания», Гуссерль специально анализирует эту модификацию в соотнесении в фантазией. Самый общий смысл нейтрального сознания — это обращение сознания на само себя, к своей собственной деятельности, к обнаружению своих интенциональных содержаний, т.е. к пониманию того, что сознание рефлексивно, т.е. различает свои собственные определенные [86] содержания. Можно сказать, что нейтральное сознание полностью ограничено сферой «трансцендентальной иллюзии» и совершенно не озабочено отношением своего предмета к его возможным коррелятам. Точнее — оно имеет один только коррелят «подразумеваемого в сознании» и только. Очевидно, что в нейтрализованном сознании Гуссерль описывает не только ограниченную сферу «спонтанной рефлексивности» сознания, но и преодолевает свою собственную интерпретацию интенциональности, данную им во втором томе «Логических исследований» как сознание рефлексивной наполняемости. Фантазматическое в нейтральном сознании не различимо с другими данностями сознания именно потому, что оно отождествлено с воображением в кантовском духе как продуктивной синтетической способностью связывания чувственных содержаний, как универсальным способом сознательной деятельности. Анализ нейтрального сознания важен для Гуссерля потому, что всякая критика трансцендентализма иммет в виду именно эту частную модификацию сознания, которую феноменолог определеяет как производство трансцендентальной иллюзии.

Феноменологическая редукция существенно корректирует сферу отнесенностей сознания, в своей деятельности сознание не обрекает себя на бесконечную регрессию рефлективных актов, переключающихся в бесконечном движении от смысла к смыслу и не находящих никакой опоры вне этого круга спонтанных рефлексий. Согласно Гуссерлю внутри сферы сознания могут быть произведены содержания, которые можно определить как объективные и коррелирующие. Конечно, это объективности феноменологического порядка, произведенные на основе другого вида редукции — эйдетической. Корреляты сознания следует искать не на стороне вещей, объектов и прочих формулируемых в естественной установке реальных данностей, но со стороны смысловых образований (единств смыслов) и способов, какими эти единства конституируются, т.е. в ноэтико-ноэматическом анализе. Воображение на этом уровне иследования представляется одной из способностей сознания, наряду с другими возможными, на основе которых формируются феноменологические предметности. Так восприятия (ориентированные на точки сознания-Теперь) в этом смысле могут рассматриваться как отличная от фантазма форма интенциональности, и потому на него можно опираться как на базу феноменологически структурируемой реальности, поскольку именно в восприятии описание процессов осознавания осуществляется с опорой на «первичные импрессии», в то время как репрезентативные формы, такие как воспоминание и ожидание, осущетвляются на основе «первичных фантазмов». В «Феноменологии внутреннего сознания времени», посвященной анализу первичных и вторичных — аппрезентативных форм рефлексии, фантазм уже не представляется единственным способом, каким сознание конструирует свои содержания.

Наконец, в поздних работах Гуссерля, таких как, «Картезианские размышления», фантазия анализируется как особый слой духовных переживаний, как целенаправленная деятельность, как особый «жанр» духовного [87] производства, охватывающий, в частности, сферу искусства, в которой процесс интерсубъективного обмена содержаниями сознания коррелируется иными структурами, — горизонтом, хабитуальностью, «жизненным миром».

Противопоставляя феноменологическую позицию философскому натурализму, к которому Гуссерль относил и все виды эмпирического рационализма, он последовательно развивал свою теорию в направлении «к самим вещам». Последнее выражение может вызывать недоумение, поскольку «сама вещь» как будто бы исключается на этапе феноменологической редукции. Тем не менее ни одна из производимых феноменологических операций не доставляет нам феномен в «готовом виде», наоборот, на всех стадиях феноменологического описания феноменолог сопротивляется представлению о предметах опыта как данных, уже «готовых» и доставляемых сознанию извне. Описывая феноменологический процесс «производства объективности» как способа выявления импликативных интенциональных содержаний, Гуссерль разрешает для себя проблему восприятия и фантазма как способов данности, отличных от того, что «есть на самом деле». Он также разоблачает представления о демонизме воображения как тотальной трансформирующей силе сознания. После осуществленных феноменологической и трансцендентальной редукций, в процессе дескриптивного описания феноменов, такие значения фантазии и воображения перестают быть актуальными, и фантазия представляется одним из различенных модусов сознания и одной из структур душевной жизни.

Добавить комментарий