Борьба с морщинами как социальная теодицея

Лестницы становились все более высокими для ее маленьких ножек…
А. Стриндберг. «Слово безумца в свою защиту»

[59]

Старость как социальное измерение может быть рассмотрена в терминах социальной геометрии — линейности, направленности, конфигуративности. О линейности, приходящей на смену цикличности, и именно о бесконечной линейности говорил Вебер, отмечая, что «жизнь отдельного человека, жизнь цивилизованная, включенная в бесконечный «прогресс», по ее собственному внутреннему смыслу не может иметь конца, завершения. Ибо тот, кто включен в движение прогресса, всегда оказывается перед лицом дальнейшего прогресса». Старость, как время осмысления прожитого, таким образом потеряла свой смысл.

Одна из характеристик пост-индустриального общества — постепенное снятие некоторых [60] возрастных оппозиций: нет молодости и старости, есть воспроизводство во времени определенного модуса развития — молодости, простирающейся до состояния «цветущей зрелости», которое и служит границей данному модусу. Молодость и старость подразделяются на ряд возрастных категорий (в частности — тинейджер — сравнительно недавно обособившаяся категория, как и «молодой пенсионер»). Для обозначения феномена воспроизводства определенного модуса развития мы используем в дальнейшем такой термин как итерация.

Итерация — является в нашем понимании воспроизводством одного из таких модусов развития, который является наиболее гомогенизировавшимся, т.е. способным охватить наибольшее количество социально обозначенных возрастных категорий. Итерация как термин означает приближенное повторение — именно не точное, а относительное. Это важно, так как итерация выступает также как иной модус времени, где время становится понятием не субстанциальным, а относительным, «эйнштейновским», релятивистским.

Смысл итерации как понятия экзистенциального состоит в том, что человек некоторым образом выходит из-под власти субстанциального времени, определяющего все живое к рождению, развитию, угасанию и смерти, и становится, в духе эйнштейновской теории относительности, тем самым телом, которое само формирует свойства времени и пространства вокруг себя.

Возможна ли итерация как социальное понятие? Здесь хотелось бы сослаться на исследования Джудит Батлер, где также понятие повторения выходит на первый план: «Действие …любой ритуальной социальной драмы основано на повторяемости представления. Этот повтор является, с одной стороны, одновременно и инсценировкой, и переживанием уже сформировавшихся социальных смыслов, а с другой — будничным ритуальным подтверждением их общепринятости». Социальность служит фундаментальной базой и одновременно детерминантом для возможности итерации.

Таким образом, итерирование во времени означает востпроизводство одного и того же момента жизненного цикла, именно того, которого Карлссон характеризовал как «Я — мужчина в самом расцвете сил».

С какого момента заканчивается поступательное развитие жизненного цикла и начинается итерирование? Здесь следует поднять вопрос о метафизическом смысле первых морщин.

Первые морщины воспринимаются гораздо острее, чем терракт в соседнем городе. Они, в своем роде, стоят самым первым заголовком самыми крупными буквами на метафизической повестке дня. Это — метка со знаком вопроса. Можно закамуфлировать морщину, но этот вопрос останется, и он таков: неужели и мое бытие — это бытие к смерти? Бытие к смерти — это всегда бытие другого, но первая морщина заставляет в этом усомниться.

Итерация начинается именно с этого момента. Это симуляция, потому что я уже знаю, что мое бытие — это бытие к смерти, но делаю вид, что я об этом еще не знаю.

Существуют некие возрастные социальные установки, иначе говоря, «вызовы», которые вполне можно причислить к «первым социальным морщинам» — например, когда я начинаю задумываться, во сколько лет написали свои произведения Лермонтов и Карл Маркс.

Смены, «складки» межпоколенческих культур можно отнести к культорологическим морщинам — музыка, которая нравится молодым, невозможность идентификации с лицом на обложке (в рекламе, в фильме).

Первые морщины обозначают начало самосознания, когда тело начинает переживаться, как другой. У тела неожиданно оказывается своя собственная жизнь, это выясняется при появлении первых морщин. Я и мое тело различны, у нас разные вкусы и потребности. Я, к примеру, могу любить компьютерные игры ночи напролет и валяние на диване, а ему — телу — нужно совсем другое — свежий воздух, гимнастика, диета… Тело, этот другой, повязывает меня по рукам и ногам: я не могу быть естественным — мне нельзя нервничать; стресс и [61] бессонница усугубляются осознанием того, какой вред они наносят ему, телу, которое уже выступает в роли некоего хайдеггеровского man, у него есть центральная нервная система, которую я никогда не увижу, но которую мне следует беречь, так как она несет в себе тайную угрозу. В этом плане итерирование — это воспроизводство бытия, в котором я и мое тело презентируются как единые.

Понятие старости вписывается в структуры бинарных оппозиций, из которых одна из противоположностей всегда или почти всегда имеет отрицательное значение. Если молодость — это «плюс», то старость — это практически всегда «минус». Попробуем рассмотреть механизм интериоризации этой бинарной схемы в теологической и социальной практике.

Морщины с теологической точки зрения трактуются, как отпечатки пережитых грехов — уныния, гнева, зависти и т.д., отраженных на лице индивидуума, иными словами, старость — это справедливая божья кара. В этом плане интересен роман О. Уайльда «Портрет Дориана Грея», где вечная молодость отождествляется с безгрешностью.

В социуме интериоризация подобной схемы представляет социально-философский смысл морщин как следы не слишком легкой социальной адаптации. В современной ситуации, которую К. Манхейм характеризует как время тотальной неуверенности, ценности отлаженного адаптивного механизма выходят, по всей видимости, на первый план.

Итерирование, или воспроизводство состояния молодости обладает социальным и экзистенциональным смыслом и приобретает таким образом принцип социальной теодицеи — подтверждение возможности каждого жить вне зла вне зависимости от предложенных миром условий. На практике эта возможность реализуется при помощи различных ритуалов, составляющих неотъемлемую часть «здорового образа жизни».

Добавить комментарий