Контртекст: аргументы и контраргументы

[41]

Постструктурализм совершил грехопадение: разорвав «структуру», он «ухнул» в контекст, обрекая по-след-ователей на сизифов труд переучета отягчающих жизнь обстоятельств. Однако, необходимо сделать следующий, нет, иной шаг — снять, низвергунуть философскую рефлексию с текста, и, обратив ее мыслью-вовне-текста, бережно и твердо положить ее на Землю, приземлить ее, унизив до невозможности отражающую высокопарность всякого любомудрия, в котором, как во всяком зеркале, уместно только само-тождественное, в котором нет никакого места Иному. В этом цель радикального новоархаического проекта, коренного обращения к инобытию мысли в теле слова, к самой телесности механизмов оиначивания тупой самости. Эта высокомерная задача унижения философии конкретизируется Петербургским исследовательским центром «КонтРтекст», который требует от участников не только акцентирования контекста путем его экзистенциальной концептуализации и опытом его невоздержанной актуализации, но и «забывания» оппозиций структура-натура, текст-контекст, bios-logos, радостного «забвения» этих оппозиций, редукции их к такой позиции, в которой одна лишь поза может снять эти нудные дистанции в парадоксальном танце слова, в таком его порхании, при котором каждый взлет грозит таким позорным падением, что уже не подняться: ибо нет уже никакого «под», ибо дальше некуда, нет уже ни низа, ни верха. Это становится возможным — по крайней мере, видится возможным — в силу смещения угла зрения в область политики всевидящего тела, то есть перемещения зрения из угла, как точки зрения, в центр,превращения углового зрения, которое и не могло быть ничем иным, как зрением из-за угла, в зрение прямое, открытое, откровенное и сокровенное, отдаваясь которому уже никак не закроешь глаза, даже если они не смотрят, даже если они не терпят. Политика всевидящего тела не ведает авторитетов, кроме вожделения, воли, жертвы, раны, она не нарушает запретов, она преодолевает их, точнее — попирает средствами и орудиями контрфилософских и контрдискурсивных практик, что, конечно, должно утверждать Закон, хотя и в постисторическом времени это утверждение возможно только на путях Его трансгрессии. Не пасуя перед риском осмеяния, опасаясь лишь догматического уюта спасительных иллюзий, «КонтРтекст» злонамеренно направляет свои расследования к со-стоянию желания, как остатному признаку жизни, к состояниям его реализации, он их ищет повсюду, (на себе) диагностируя мощь и немощь первого, скорость и скоротечность второго.

Добавить комментарий