К истории формирования и взаимодействия человеческих общностей

[104]

1. Общеизвестно, что человек — общественное существо, жизнь и деятельность которого проходит во взаимодействии людей друг с другом. Однако типология человеческих общностей еще не стала предметом специального исследования, что имеет ряд отрицательных теоретических и практических следствий. Они связаны с тем, что, с одной стороны, связи людей являются не только общественными, но и природными, биологическими, а, с другой, их внеприродные связи не только общественные, но и культурные, поэтому необходимо теоретическое различение способов и уровней объединения людей в большие, средние, малые группы и типов их внутригрупповых и межгрупповых взаимоотношений, и извлечение отсюда определенных практических выводов. Между тем, позитивистское мышление абсолютизирует биологическо-антропологические черты общности — расовые, этнические, гендерные, возрастные; марксизм же противопоставил этому абсолютизацию общественных черт — сословных, классовых, профессиональных (сущность человека, по К. Марксу — «ансамбль общественных отношений»). Есть все основания считать обе позиции однобокими, поскольку сущность человека охватывает и его биологические, и его социальные связи с себе подобными, к тому же не в их самостоятельном действии, а в их взаимодействии.
[105]

2. Первый шаг в направлении различения социальных связей был сделан еще в конце ХIХ в. основоположником немецкой социологии и культурологии Ф. Тeннисом, выделившим два типа этих связей — “Gemeinschaft” и “Gesellschaft”. Однако дальнейшей разработки проблема эта не получила, по-видимому, потому, что она находится на скрещении тех сил, которые связывают, а не разделяют, социологию и биологию, т.е. лежат в сфере философской антропологии, а она на Западе покоилась на чисто идеалистических, а часто религиозно-идеалистических предпосылках, а в советской философии, да и в Западном марксизме, не могла разрабатываться по противоположным причинам — потому, что отличалась социологической редукцией бытия человека, не позволявшей вообще создавать философскую антропологию, как самостоятельный раздел философии, отличающийся по своему содержанию от социологии.

3. Онтологический анализ строения бытия привел к выводу, что человек является одной из четырех его форм, синкретически связывающий три другие — природу, культуру и общество. Эта био-социо-культурная сущность человека определяет возможность формирования человеческих общностей на четырех уровнях: биологическом, социальном, культурном и трехсторонне-целостном. Такой подход к решению интересующей нас проблемы является системным и потому выявляет все возможные, необходимые и достаточные уровни объединения людей, позволяя на следующей ступени анализа выявить последствия взаимодействия данных уровней.

4. На биологическом уровне люди объединяются не зависящими от их желания и воли объективными генетически транслируемыми анатомо-физиологическими признаками, которые выражаются, с одной стороны, в половых и возрастных чертах, а с другой стороны и в другом измерении — особенностях расовых и, более частных, этнических. На этой основе в истории человечества складывались определенные типы группового сознания и соответственно формировались разнообразные объединения лиц, принадлежащих к одной группе и, тем самым, противопоставлявшие себя другой (или другим): изначально кровно-родственные связи обусловливали образование родоплеменных коллективов, порождавших первую [106] историческую форму сознания, которую социальная психология определяет понятием «мы — они»; экзогамия и одновременно межплеменные войны определяли эту историческую ситуацию. Вместе с тем, в истории развивались и объединения племен во все более широкие этнические общности — скажем, кахетинцев, менгрелов, гурийцев и др. в единую грузинскую нацию, связывавшуюся уже не кровнородственными этническими силами, а культурными, начиная с выработки единого языка, торговых и политических связей, общей религии, инвариантных форм быта. Подобный процесс гораздо позже формировал национальные общности в странах Южной, Центральной и Северной Америки, а в наше время он продолжает развиваться, встречая ожесточенное сопротивление, в Бельгии, Великобритании, Канаде, и ставит серьезные проблемы перед Францией и Германией в связи с неуклонным расширением полиэтнического состава этих наций.

В то же время разделение труда между полами и биологические особенности детства, завершавшегося половым созреванием и фиксировавшееся инициациями, порождало объединения людей по данным биологическим признакам, приобретавших, однако, социокультурный характер; они проявлялись в различиях языков, тотемов, их символических изображений, танцев, одежды, обрядов и ритуалов, затем развитых форм мифологического осмысления бытия. Последующее развитие расширяло границы этнических детерминант, порождая более широкие общности, именуемые обычно «народностями», но сохраняя их биогенетически транслируемые основания и их амбивалентное значение: укрепление целостности этнических коллективов («мы») и воинственное противостояние каждого всем другим («они»).

Биогенетические силы продолжали играть эту двойственную роль на протяжении всей последующей истории человечества, порождая сознание расовых, этнических, кровнородственных, половых, возрастных общностей и их противостояний — от расизма до феминизма, от наследования социального положения, прав и привилегий до кровной мести и возрастных «контркультурных» объединений молодежи.
[107]

5. На социальном уровне связи людей порождались дифференциацией общества после распада первобытных коллективов и появление не детерминированных биогенетически групп людей — общественных классов, политических партий, профсоюзов, армии, чиновничества. Современное «гражданское общество» — это добровольное расчленение сограждан на разнообразные объединения, служащее его демократическому самоуправлению и потому не враждующих друг с другом, а с разных позиций работающих на целое.

6) Культура, рассматриваемая как способ и результат человеческой деятельности, охватывающей и процессы опредмечивания, и процессы распредмечивания, и связывающей предметную воплощенность «сущностных сил» человека («вторую природу») и общение людей во всех этих процессах, вырабатывает свои формы их сплочения, которые отчасти «оформляют» бытие и функционирование биологически обусловленных и общественно детерминированных содружеств, союзов, организаций, а отчасти объединяют людей в ходе их совместной научной, философской, художественной, религиозной, игровой деятельности, и, наконец, связывает воедино своими средствами природные и социальные формы самоорганизации социума. В конечном счете, оказывается, что совокупность всех форм деятельности — биологической, социальной и культурной, составляющая целостное содержание культуры, определяет содержание определенных взаимоотношений людей в обществе: такой организационной связующей силой обладает национальная общность людей, переплавляющая их этнические связи в социально-психологическом и культурном горниле. Поэтому нация может быть не только моноэтничной, но и полиэтничной, поэтому она социально разнородна и, в то же время, духовно едина — по языку и психологическому складу, выражающим его формам поведения.

Если национальные общности имеют, как сам человек, трехгранную — био-социо-культурную — макромасштабную структуру, то на микромасштабном экзистенциальном уровне — в отношениях любви — соединяются био-сексуальное начало с социально-ролевым и духовно-культурным. Любовь, поэтому, является такой уникальной формой человеческих отношений, которая соединяет людей [108] целостно, в отличие от чисто интеллектуальной, т.е. культурной, дружбы и всех мировоззренческих, поведенческих и деятельностных культурных и социальных связей. Это делает семью, основанную на любви родителей, не только «ячейкой общества», как говорит социология, но и носительницей культуры, духовная основа которой скрепляется сексуальной связью мужа и жены. Потому-то построение семьи на чисто экономической основе, или политической, или профессиональной, или сексуальной, делает ее неполноценной и либо сохраняющей формально-юридический статус, либо распадающейся, как это столь часто происходит в наше время. Естественно, что художественная литература как форма «целостного человековедения», в отличие от наук, изучающих семейные, как и все другие, отношения людей в частных их проявлениях, на протяжении всей своей истории делала главным предметом художественного осмысления любовь как модель целостных отношений человека с человеком, отношений «Я» и «Ты», а в извращенной форме — «Я» и «он» или даже «оно».

Поскольку культура имеет индивидуальный — культура личности — и целую серию надындивидуальных масштабов — народная культура, сословная культура, профессиональная, молодежная и т.д., — в пределах каждого масштаба она не самодостаточна, как представлял себе это О. Шпенглер, а является, по М.М. Бахтину, «диалогом культур», формирующимся, функционирующим и развивающимся во взаимоотношениях каждой конкретной ее формы со смежными в пространстве и времени: именно культура, а не общество и не биология, осуществляет связь людей и в жизни разных современных обществ и никак кровнородственно не связанных рас, этносов, народов, сословий и классов, и в истории человечества, опять таки «над» биогенетическими связями поколений и «над» сменяющими друг друга социальными системами.

7. Чрезвычайно важно понимать, что объективным законом истории человечества, с действием которого никак не могут по сей день смириться не только массы не знающих историю и преданных традициям людей, но и опирающиеся на их иллюзии идеологи, теоретики, философы, пытающиеся доказать возможность сохранения [109] и регенерации традиционного общества (подобных Р. Генону и А. Дугину, международным антиглобалистам и российским неославянофилам), является постепенное и неуклонное вытеснение биогенетических связей (расовых, этнических, родовых) и связей социально-управленческих (политических и экономических) связями культурными, духовными, нравственными. Соответственно, независимая от человека детерминация его взаимоотношений с другими людьми, современниками и предками, «зовами крови», и организуемые человеком на низших ступенях истории властные отношения насилия и подчинения, все более последовательно вытесняются диалогическими — т.е. межсубъектными — отношениями биологических, социальных и культурных частей человечества. Глобализм в его истинной, а не эгоистически извращенной, форме не тождественен ни европеизации, ни американизации, ни исламизации человечества, ибо предполагает — такова суть философски понимаемого диалога — объединение равноправных, суверенных, свободных в выборе ценностей субъектов ради выработки общих «сверхценностей», в наше время определяемых интересами спасения человечества от грозящего ему самоуничтожения в результате разъединяющих его эгоцентрических действий отдельных этнических и социальных сил, которые пытаются сохранить монологические формы управления в сферах экономики и политики, военных действий и образования, СМИ и масскульта, экологии и генной инженерии. Диалог между людьми как био-социо-культурными субъектами во имя формирования единого субъекта-человечества — такова позиция, не имеющая альтернатив в ХХI веке.

8. По этой причине ни политика, ни религия, ни эстетика не способны объединить популяцию землян, ибо все они разъединяют ее принципиальной разнородностью позиций партий, конфессий, вкусов. Единственный тип ценностей, объединяющий всех людей — ценности нравственные. Их превращение в объединяющую человечество силу зависит от воспитания нравственного сознания, которое должно стать главной целью семьи и школы, целью, подчиняющей себе и патриотическое, и эстетическое воспитание, и образование, которое, в отрыве от нравственного воспитания, [110] породило экологический кризис и угрожает кризисом генетическим. Соответственно, основная задача современного бытия человечества — коренная реорганизация средней и высшей школы и подчинение всей системы СМИ формированию в обществе нравственного сознания, способного впервые в истории стать психологической и идеологической доминантой в духовной жизни человечества.

9. Данная проблема стоит сегодня особенно остро во взаимоотношения стран и народов бывшего Советского Союза. Интернационалистские связи этих народов, активизировавшиеся в ходе Великой Отечественной войны, преодолевали проявления расизма, великорусского и местного национализмов как в политике Сталина и его преемников, так и в обыденном сознании масс, сохранявшем — и сохраняющем по сей день! — такие психологические черты традиционной культуры, как этнический изоляционизм (события в Чечне — один из самых ярких тому примеров). Преодоление этого тяжкого наследия феодальной культуры — процесс длительный, но вызываемый объективной необходимостью, и всемерно способствовать его активизации — долг интеллигенции всех входящих в СНГ государств.

Добавить комментарий