Эзотерическая точка конфликта

[32]

Чувство есть самое человеческое в человеке. По степени развитости чувственности обычно о нем и говорят. Разум есть высшая форма отчуждения человека от самого себя. Бессознательное есть низшая форма отчуждения. Чувство замыкается на субъективности. Здесь открывается тайна молчания, как неспособность перевести на язык то, что понимается внутри тебя. Молчание есть скрытая форма конфликта между субъективным и объективным и неспособность, вернее невозможность выразить на языке то, что чувствуешь, переживаешь внутри себя. Объективируя себя, мы делаемся предметом, вещью для всеобщего пользования и тем самым убиваем себя. Человек является тайной для мира, пока он живет в недосказанности, сокрытости ото всех. Если у него появляется желание заявить о себе, то тогда он лишает себя тайны. К.С. Станиславский относительно живого духа заметил: «Живого духа не создашь и не познаешь умом, дух прежде всего познается чувством, а создается и ощущается живой душой артиста» 1.

Конфликт существует у человека между телом-душой-духом и если его не упредить, то случается катастрофа. Непонимание разных сторон человеческого органона приводит к деструкции человеческой субъективности. Невозможность адекватно заявить о себе миру из-за тяжести языка может довести человека до сумасшествия. [33] Страшно и непонятно, когда тебя слушают и не слышат. Еще страшнее, когда человек сам себя не слышит. Живой дух пребывает в вечном конфликте живого и мертвого, между Все и Ничто. С одной стороны его нет, так как он сокрыт за стеной молчания, а с другой — он есть, так как все о нем говорят. Искусство, религия и философия подражают ему, пытаясь зафиксировать его в формы и знаки. Но там он схвачен одним лишь мгновением: но мгновение остается, а вся ткань жизни бесследно исчезает и потому оказывается непонятой и недосказанной. Поэтому искусство, религия и философия всегда есть недосказанность, непонятность, тайна и умолчание. В жизни великой тайной является любовь, которая скрывает за собой Творца и творение всего живого, нового, неповторимого.

Для познания жизни единственным способом становится переживание, чувствование. Но диапазон чувствования огромен. Даже можно сказать, что для каждого он свой. И он не заканчивается наукой эстетикой. Чувство трансформируется от предмета к предмету, от науки к науке. Чувство может перерасти в сверхчувство, интуицию, прозрение, видение и знание. Оно безгранично в своих возможностях миропознания. Но чтобы чувство могло быть услышано и понято, нужен Другой. Оно не терпит одиночества и всякими знаками дает о себе знать. Поэтому все пишется, творится и рождается в великой тайне — Молчании. Молчание есть Другой, чужой, незнакомый, тайный, Ничто и Все одновременно. За ним скрывается невидимый свидетель всего происходящего. Это некий свидетель знания-откровения. Чувство одновременно пребывает в монологе и в диалоге. Чувство это точка, где пересекается трансцендентное и имманентное. Поэтому она пребывает в состоянии конфликта и вечно претерпевает его, балансируя. Катастрофа заключается в опосредовании жизни. Но катастрофа таится и в непосредственности, когда человек забывает о грани дозволенного, т.к. он не чувствует границ своего и чужого и даже путает их в свою пользу, не признаваясь себе в этом. Это можно сначала назвать бестактностью, затем грубостью, ну а дальше насилием над Другим. Люди терпят друг друга, т.е. догадываются о совершаемом над ними насилием. Если терпение можно назвать назревающим конфликтом, то катастрофой будет утеря чувственности, т.е. нетерпение. Катастрофа это отчуждение от внутренней самодостаточности, уход от внутреннего в себе, когда начинается хаос и суета. Это нетерпение жизни [34] и себя в ней, разрушение ценностей, утеря духовности, равновесия между внешним и внутренним, нетерпимость Другого, равнодушие и истерия. Космос чувства раскрывается через душевную жизнь, где в глубинах ее сохраняется тайна о человеке. «Душа находится посредине между лежащей позади ее природы, с одной стороны, и вырабатывающимся из природного духа миром нравственной свободы с другой» 2. Душа терпит давление природного мира на мир нравственный и наоборот.

Душа это сфера, которая охватывает индивидуальное, персональное, или личностное переживание и понимание действительности. Глубинное чувствование и трансцендирование одновременно позволяет ей выходить за пределы той телесности, которая, в свою очередь, является ее домом. Возвращение домой необходимо для того, чтобы душа обрела плоть или воплотилась в образ, благодаря которому она является и становится узнаваемой. Душа — это знак духовной ценности человека и тех духовных ценностей, носительницей которых она является. Главной задачей души есть удержание себя от соблазнов, идущих как со стороны «низа», так и со стороны «верха». Эманацией души миру является свет, или любовь, которые одинаково несут тепло; духовное и чувственное одновременно.

Социальный принцип терпения самый сложный и открытый. Риск, авантюра и непредсказуемость социума не дают возможности уловить единственную и четкую форму отношений к социуму, Другому в нем. Социальность терпения — это игра маски и лица, низа и верха, лжи и правды, Я и Другого. Терпение — это одновременность, которая воплощается в форму социального мифа, где тщеславие может приобрести форму святости и т.д. Отсюда проистекает равнодушие и страдание в социуме. Терпение — это точка, которая настолько непространственна и безвременна, насколько же она пространственна и бесконечна. «Душевная жизнь или ее субъективность… есть точка, в которой относительная реальность эмпирического содержания нашей жизни укреплена и укоренена в самом абсолютном бытии, другими словами, точка, в которой само бытие становится бытием внутренним, бытием в себе и для себя, самопроникнутым бытием. В качестве таковой, она разделяет безграничность [35] самого бытия» 3. Социальное терпение-это пересечение духовного и природного и рождение архетипа души, как символа терпения.

Примечания
  • [1] Станиславский К.С. Собр. соч. в 9 тт. Т. 2. Ч. 1. М., 1989. С. 463.
  • [2] Гегель Г.В.Ф. Соч. в 3 тт. Т. 3. М., 1977. С. 53.
  • [3] Франк С.Л. Душа человека. Петроград, 1917. С. 104.

Добавить комментарий