«Наука о религии» в современном российском обществе

[75]

Две недели назад прогуливаясь по этажам нового здания Государственного Музея истории религии, рассматривая замечательную экспозицию, открывшуюся по случаю его семидесятилетнего юбилея, я думала о нелегкой жизни этого музея и о трагической судьбе тесно связанного с ним отечественного религиоведения. Немногие знают, что на протяжении всей истории существования ГМИР при советской власти, его неоднократно хотели закрыть как «пропагандирующий религиозное мракобесие», в то время как в последние годы его часто изображают в прессе как сугубо «атеистическое учреждение». «Наука о религии», а именно так в России в начале XX века именовали религиоведение, подвергалась нападкам в советское время, подвергается нападкам и теперь. Только поменялся знак «заряда».

У науки во все времена был и остается один страшный враг — невежество, нередко скрывающееся под маской мнимой образованности. В последние годы появилось немало людей, по собственной инициативе причисливших [76] себя к научному сообществу и называющих себя «религиоведами». При нынешней легкости опубликования любого текста за наличный или безналичный расчет, они обзавелись значительными списками «печатных трудов», являющихся, в лучшем случае, компилятивными опусами. От некомпетентности в области «науки о религии» как происходило, так и происходит немало событий, над которыми не знаешь: плакать, или смеяться. Я помню, кем, где и почему в 70-е годы был изобретено понятие «позитивный атеизм», представляющее собой оксюморон, вроде «живого трупа» или «горячего снега». Все разумные аргументы специалистов в области философии религии и истории свободомыслия о том, что атеизм есть лишь отрицание теизма, что он не может существовать сам по себе, что он связан с особым направлением в философии и проч., не были тогда услышаны. Недавно появился новый оксюморон: «светское религиозное образование», или того лучше — «светская теология». Вот на Западе она, дескать, есть, почему бы и нам не внедрить. Действительно, секулярная теология очень популярна. Но она — одно из направлений современной протестантской теологической мысли, подвергшее сомнению многие фундаментальные положения традиционного христианского учения, вплоть до самой идеи Бога. Я полагаю, что инициаторам распространения «светского религиозного образования», это, просто, неизвестно, и вряд ли они стремятся поспособствовать восприятию идей Х. Кокса, Г. Ваханяна или Т. Альтицера в России.

Из объективной потребности выдачи дипломов государственного образца о высшем образовании выпускникам духовных учебных заведений, выросла идея о подготовке теологов в классических университетах России. И опять нам говорят: «В Европе так. Значит и у нас может быть». Почему же до 1917 года не было богословских факультетов в университетах России?! А что было? А было — религиоведение.

Отечественное религиоведение имеет давние традиции. У истоков его стоят В.Н. Татищев и М.В. Ломоносов, пони- [77] мавшие, что изучение религии возможно только в сравнительном плане. Татищев в «Истории Российской» писал: «Древнее многобожие в России, сходствующее с греческим и римским, подтверждается еще сверх письменных известий другими примечаниями. Что значат известные в сказках полканы, из человека и коня сложенные, как не греческих центавров? Не соответствует ли царь морской Нептуну, а чуды его тритонам? А Чур — поставленному на меже между пашнями Термину?». В первых мифологических словарях, написанных и изданных России в XVIII веке, подчеркивался поликонфессиональный характер Российского государства, описывались разнообразные религиозные представления и обычаи больших и малых народов.

Научное изучение религии, способствовало расширению знаний о неевропейских культурах, о человеческой истории в целом. Первоначально развиваясь в русле сравнительной лингвистики, религиоведение постепенно утвердилось как самостоятельная наука, отличающаяся множественностью методологических оснований. Еще в 1860 г. голландский теолог Корнелис Тиле выступил с идеей преподавания «науки о религии» в университетах. Главной ее задачей он считал преодоление присущей конфессиональному преподаванию внутренней несогласованности, вызванной пренебрежением знаниями о нехристианских религиях и господством спекулятивного метода. Он считал, что «наука о религии» должна изучать религии всего человечества в целом, преодолевая резкое разграничение естественных религий и религий откровения, интегрируя исследование библейских религий в круг остальных мировых религий.

С 1904 по 1925 г. в Петербургском/Петроградском университете на географическом факультете читались лекции по проблемам изучения религии. Потом чтение специальных курсов по религиоведению было прервано. В 1946 году по инициативе декана философского факультета университета профессора Серебрякова преподавание истории религии было возобновлено на философском факультете ЛГУ. [78] Сейчас на отделении религиоведения философского факультета Санкт-Петербургского государственного университета осуществляется подготовка бакалавров и магистров по направлению «Религиоведение», кроме того, имеется философская специализация «Философия религии».

Среди студентов и выпускников этого отделения, точно также как и среди преподавателей философского факультета, — люди разных убеждений, объединяет которых интерес к религиоведению, которое является междисциплинарной наукой, не имеющей и не могущей иметь конфессиональную принадлежность или направленность.

Когда в 1960 г. на Х-ом конгрессе Международной Ассоциации историков религии был поставлен вопрос о взаимоотношении теологии и религиоведения, крупнейшие религиоведы мира приняли специальную декларацию, в которой было заявлено, что «наука о религии» представляет собой антропологическую дисциплину, изучающую религиозные феномены, в том числе вероучения и системы ценностей разных религий, определяя их как части культуры человечества в целом. Дискуссии об абсолютной ценности той или иной религии не имеют отношения к этой науке, а принадлежат к сфере теологии и философии религии. Современное религиоведение избегает оценочных, идеологических, апологетических или критических суждений, рассматривая религию как культурно-исторический феномен и предполагая изучение религиозных верований, деноминаций и конфессий во всем их многообразии.

Следует только пожалеть, что курсы по религиоведению не входят в учебные планы многих вузовских специальностей, где они необходимы. Особое значение приобретает преподавание религиоведения в педагогических университетах. Курсы лекций и семинарские занятия по религиоведению или истории религий мира, выявляющие общечеловеческие ценности в различных религиях, показывающие, что нравственность личности не определяется специфической религиозной принадлежностью к конкретной религии, способствуют объединению общества, фор- [79] мируют взаимопонимание, помогают профилактике и преодолению конфликтов, недоверия и напряженности. В России в условиях многонационального и многоконфессионального государства, в котором определенная часть населения не исповедует никакой религии, общеобразовательные курсы по религиоведению могут сыграть благородную роль в воспитании уважения к религиозным и нерелигиозным убеждениям личности. Получение непредвзятой информации о разнообразии мировоззрений, религиозных верований, традиций и ритуалов способствует развитию толерантности, межкультурного и межрелигиозного диалога, стабильности в общественных отношениях.

Добавить комментарий