«Как сказал кто-то из великих...»: симулятивное цитирование в диалоге

— А теперь, — сказал голос, — следующее. «Все — единое Я, это Я — мировое Я. Единение с неведением, происходящее от затмения света Я, исчезает с развитием духовности».

— А эта бредятина откуда? — спросил я. Я не ждал ответа. Я был уверен, что сплю.

— Изречения из «Упанишад», — ответил с готовностью голос.

— А что такое «Упанишады»? — Я уже не был уверен, что сплю.

— Не знаю, — сказал голос.

Аркадий Стругацкий, Борис Стругацкий. «Понедельник начинается в субботу»

Фрагмент диалога из знаменитого романа братьев Стругацких, предпосланный нашему докладу в качестве эпиграфа, содержит в себе детальное описание проекта проблематизации и верификации Диалога. В этом небольшом тексте могут быть прослежены способы и механизмы такой проблематизации; на основании этого же текста могут быть также намечены пути разрешения проблематизации Диалога и его верификации.

Итак, персонаж романа слышит сквозь сон чью-то реплику. В этот момент персонаж еще не знает, кому адресовано это высказывание. Однако, реплика отчетливо задана именно как адресованная, не-монологичная, то есть — она представляет собой фрагмент диалога. Затем выясняется, что эта адресация направлена на самого персонажа, и других собеседников у инициатора диалога нет. Зеркало, цитирующее «Упанишады», вовлекает героя романа Сашу Привалова в диалог. Это вовлечение отчетливо распадается на две стадии, которые определены словами самого Саши Привалова как «еще-сон» и «уже-не-сон». В первой стадии Привалов может принять диалогическую ситуацию или отвергнуть ее. Во второй — диалогическая ситуация оказывается состоявшейся, и Привалов, таким образом, уже погружен в Диалог.

В данном случае мы можем интерпретировать эти стадии «еще-сна» и «уже-не сна» как, соответственно, отсутствие и присутствие интерсубъективности этой ситуации. Что же является «катализатором» возникновения интерсубъективности, которая разрушает сон Саши Привалова, превращая его в реальность? В этой «химически активной» роли выступает именно приведенная зеркалом цитата. Роль цитаты в этом качестве предстает неоднозначной и наполненной разноуровневыми значениями.

Начнем с того, что сам по себе текст цитаты, будучи произнесенным «в пространство», вовлек Сашу в диалог с Зеркалом лишь в формальном отношении. Оказалось, что этого не достаточно для того, чтобы начавшаяся коммуникация состоялась как Диалог, поскольку на этом этапе она еще не воспринималась Сашей как принадлежащая к пространству интерсубъективности: «Я был уверен, что сплю». Для того же, чтобы собственно Диалог смог состояться, в данном случае понадобился вызов, инициализирующий Диалог посредством проблематизации самого Диалога. Зеркало называет источник произнесенной им цитаты. Сразу же выясняется, что эта отнесенность, авторизованность цитаты в данном случае мнима: название источника не говорит не о чем ни Саше, ни самому Зеркалу, — ни о чем, кроме одного важного обстоятельства. Оно состоит в том, что источник цитаты, фактически, остается неназванным, и сам ее текст, таким образом, оказывается анонимным.

Роль именно анонимного цитирования в рассматриваемом фрагменте весьма примечательна. Оно осуществляет инициализирующую проблематизацию Диалога, реализует ее в инструментальном смысле. Наш тезис состоит в том, что анонимное цитирование представляет собой практику проблематизации и верификации Диалога.

Итак, анонимные цитаты симулятивны по своей природе, поскольку они предстают перед нами как оторванные от своего смыслового референта, выключенные из своего исходного семантического и культурного контекста. Они являются для нас, таким образом, осколками чуждого дискурса, проявленного для нас их посредством. Значение же этого чуждого дискурса для нас состоит в том, что он проявляет себя как «прячущийся» по отношению к нашему собственному дискурсу. В любом конкретном проявлении такого «прячущегося» дискурса может быть прослежена его смысловая константа: собственный дискурс анонимной цитаты является, прежде всего, указанием на свою «отдельность», внеположенность по отношению к тому дискурсу, в котором происходит цитирование. Безымянная цитата представляет собой, таким образом, вызов тому дискурсу, который ее востребует, его проблематизацию. В конечном итоге это употребляемое в диалоге анонимное цитирование означает момент проблематизации именно интерсубъективности принимающего дискурса. Цитирование провокационно вдвойне: оно проблематизирует интерсубъективность дискурса Диалога, являясь, по сути, внешним по отношению и к данному дискурсу в целом, и собственно к данному диалогу.

Поскольку анонимная цитата является инструментом сомнения в причастности одного из субъектов диалога к дискурсу этого самого диалога, включенности субъекта в интерсубъективное пространство диалога, — постольку она является инструментом сомнения также и в самом Диалоге в целом, моментом отрицания Диалога и обозначением угрозы отказа от него.

Для того, чтобы проект такого сомнения в Диалоге оказался осуществимым, исключительно важна именно симулятивная природа анонимной цитаты. Эта природа высвечивает инструментальность цитаты. Симуляция представляет собой одно из средств конструирования пространства Диалога, — обладающее замечательной действенностью и широко используемое. Она дает возможность организовывать дополнительные степени свободы в пространстве социального конструирования, и, тем самым, позволяет осуществлять мета-конструирование социальной реальности с целью верификации проблематизирующегося интерсубъективного пространства социальной реальности.

Каким же образом происходит и что собой представляет это мета-конструирование? Симулятивное цитирование в Диалоге начинается с Вызова, проблематизирующего включенность в дискурс Диалога одного из его Субъектов. При этом осуществляется отсылка к некоему мета-дискурсу (мета-диалогической ситуации) как средство проблематизации Диалога. Симуляция как способ социального конструирования предполагает «точечный» разрыв нескольких референтных связей дискурса, определенных, значимых для каждого конкретного случая. Исходя из этого, мы можем заключить, что в целях проблематизации диалогической ситуации в целом используется проблематизация именно дискурса образования Субъекта. Образование как социализационная практика используется здесь для того, чтобы обосновать возможность или невозможность Диалога в данном случае.

Мета-диалог представляет собой, таким образом, конструкцию сложную и простую одновременно: он должен быть конституирован именно как симулятивный мета-Диалог, а не просто Другой диалогический дискурс, проявленный в дискурсе принимающем.

Намеренное поставление субъекта Диалога перед лицом ситуации, в которую он не включен, механизм построения эксклюзии, — все это означает отказ в интерсубъективности и, в конечном итоге, отказ от верификации «Я» этого субъекта в Диалоге. То есть, симулятивное цитирование приобретает, таким образом, экзистенциальную значимость. Анонимная цитата представляет собой также и отказ от Диалога самого цитирующего, демонстративное выражение этого отказа. А это означает, в свою очередь, что проблематизированный субъект Диалога должен верифицировать себя, что возможно только в том же диалоге. Каким же образом он делает это? Решение нам подсказывает все тот же фрагмент. На наш взгляд, выход намечен в том, что в качестве собеседника, одновременно инициирующего диалог и проблематизирующего его, выступает Зеркало. Сам факт появления такого собеседника как зеркало должен уже насторожить героя романа, подать ему знак того, что ситуация не столько уже выведена за рамки повседневности, сколько требует такого своего выведения от самого героя — для того, чтобы разрешилась вся та проблематизация, о которой идет речь в данном докладе. Зеркало в качестве собеседника выступает как маркер серьезности, экзистенциальной предельности ситуации, в которую попадает проблематизированный субъект.

Итак, самим фактом своего появления в диалоге зеркало приглашает персонажа к участию в конституировании симулятивной мета-конструкции реальности для верификации его (персонажа) проблематизированного «Я». Речь идет о той самой конструкции, которая была использована Зеркалом для проблематизации ситуации (то есть, об анонимной цитате). Какое конструирование, верифицирующее «Я» персонажа может предпринять в качестве ответа сам персонаж? Для этого он мог бы выбрать любой подходящий параметр реальности и подвергнуть его симулированию. В результате персонаж мог бы получить «степень свободы» в рамках конституирования реальности, необходимую ему для осуществления верификации своего «Я». Само Зеркало, как мы помним, использовало в качестве такого параметра дискурс образования. Симулятивная верифицирующая конструкция, предложенная персонажем, однако, должна была быть принята и верифицирована зеркалом, — для того, чтобы оказался верифицированным поставленный под сомнение Диалог. В такой ситуации персонаж оказывается перед выбором, обладающим экзистенциальной значимостью: он должен принять предлагаемый ему путь верифицирующего мета-конструирования или решиться на проект трудный и рискованный: предложить свой вариант конструирования.

Каким бы ни оказался выбор персонажа романа, мы можем заключить: анонимное цитирование в Диалоге симулятивно по своей природе; таким образом, оно может быть использовано в качестве инструмента создания мета-конструкции Диалога. Такая мета-конструкция выполняет ряд ключевых для конструирования Диалога функций: она может быть использована для его инициирования, а также для его проблематизации и верификации (что, в свою очередь, означает экзистенциальное проблематизирование и верифицирование субъекта Диалога).

Добавить комментарий