Методология Л. Витгенштейна

[134]

Нельзя сказать, что творчеству Л. Витгенштейна в современной гуманитарной науке не уделено достаточно места. Тем не менее, большинство исследователей в качестве предмета своего интереса рассматривают отдельные положения «Логико-философского трактата» или концепцию языка в целом, предложенную в «Философских исследованиях», идеи, выдвинутые в «Замечаниях по основаниям математики» или этические и общекультурные вопросы, рассматривавшиеся в его заметках. Однако вопрос о методологии Витгенштейна практически не поднимался и в нашу задачу входит если и не восполнить этот пробел, то, по крайней мере, предложить направление дальнейших исследований и указать наиболее значимые на наш взгляд, вопросы.

Построения Витгенштейна не претендуют на выход за рамки рациональности вообще, поскольку ему приходится использовать и систему понятий, принятую рационализмом и логичность построений. Однако сам предмет научного интереса вынуждает Витгенштейна распрощаться с идеалом классической рациональности. Причина этого в том, что Витгенштейну интересен не столько сам язык, исследования которого в рамках классической рациональности сколь многочисленны столь и безуспешны, сколько его использование субъектом в процессе коммуникации и процесса познания.

Витгенштейн не оставил последователей, продолжателей своих идей, он не создал своей школы, и одной из причин этого, на наш взгляд, являются [135]
именно особенности его методологии. Основать традицию — значит создать прецедент мышления в системе определенных понятий и правил, но в том-то и дело, что стройной системы понятий и правил Витгенштейн не оставил. Всякая область знания хочет быть позитивной в смысле порождения и накопления большего количества знания. Витгенштейн же в значительной степени стремился избавить науку от избыточного количества знания, а точнее, того, что было принято знанием считать. Не зря Витгенштейна сравнивают с Сократом. Даже сам Витгенштейн считал свой метод «психотерапевтическим», помогающим избавиться от опасений перед большим количеством затруднений, вставших перед философией математики. Он пытается сделать то, что другие делать избегали: исследовать возможности обыденного языка в речи научной, и, прежде всего, логико-математической. Всякая строгая наука пытается максимально избежать обыденного языка в своих построениях, опасаясь ловушек, им расставляемых, это известно еще со времен «парадокса лжеца». Это отражало широко распространенное мнение по поводу того, что языковых ловушек можно избежать, предельно сузив научную лексику и упростив его грамматику. Мы лишь только упомянем, что исследований по поводу создания идеального, или, в крайнем случае, «почти идеального» языка науки было более, чем достаточно. О чудовищности полученных конструкций говорит хотя бы то, что ни одна из них не нашла широкого применения. Витгенштейн пошел по другому пути. Он, прежде всего, считал, что некая основа языковой деятельности у обыденного языка и у языка науки одна и та же. Иными словами, в любом научном построении нельзя избежать конструкций, составляющих основу обыденного языка. Это послужило отправной точкой для достижения дальнейшей цели: проверить, насколько обыденный язык может нас «обмануть» при реализации научных построений. Ведь если основополагающие аксиомы той или иной отрасли научного знания, выраженные в среде обыденного языка, допускают, к примеру, неоднозначное толкование, или являются тавтологиями, это приводит к проблематичности теоретической обоснованности данной отрасли. И любимое многими подтверждение практикой здесь не причем. Науке следует быть теоретичной, если она хочет быть наукой. Один из применяемых Витгенштейном приемов состоял примерно в следующем: строя гипотетическое высказывание, представляющееся заведомо ложным, Витгенштейн задавался вопросом, что в аксиоматике данной теории запрещает такое высказывание построить. Прием достигал цели, если выяснялось, что ложное высказывание в аксиоматику вполне вписывается. Этот метод успешно зарекомендовал в себя при исследовании проблематики «следования правилу», например. В этом случае Витгенштейну приходилось быть ироничным, хотя, ирония, на наш взгляд, не была ни самоцелью, ни необходимым условием его построений.
[136]

Другой особенностью метода Витгенштейна было практически полное отсутствие новых понятий и определений. Все то, что можно назвать «теорией языка» основано на единственно новом понятии «языковая игра». Особенность этого термина, как уже неоднократно отмечалось исследователями, заключается в том, что в нем заключается и понятие, и метод. Для Витгенштейна «языковая игра» является и вспомогательным понятием, раскрывающим принципы человеческой коммуникативной деятельности, и методом как обучения речевой практике, так и его собственного научного исследования. Метод языковой игры состоит в выяснении (или исчислении) случаев применения того или иного высказывания, входящего в систему из нескольких высказываний и практических ситуаций, вместе образующих ту или иную языковую игру. То есть метод языковой игры состоит в ее непрерывном разыгрывании. Причем Витгенштейн нигде не дает описания этого метода, способа овладения им, он просто предлагает нам быть зрителями, а в какой-то мере даже игроками. Сделаем, однако, еще одно замечание. Поскольку в рамках предложенной Витгенштейном концепции языковая игра предполагает как минимум двух участников, метод «языковой игры», или языковая игра как метод требует, кроме автора, еще одного участника. Этим участником оказывается читатель, вынужденный играть по правилам, установленным автором. Нельзя, правда, утверждать, что читатель всегда проигрывает. Известно, что можно играть и не на выигрыш. Здесь цель другая: научиться, если принимаешь правила игры. Если же не принимаешь — не учишься ничему. Может возникнуть естественный вопрос: чему можно научиться, играя по правилам, предложенным Витгенштейном? Если предположить, что только лишь предложенной игре, то процесс представляется совершенно бессмысленным. Витгенштейн претендует на то, чтобы продемонстрировать, как НЕ СЛЕДУЕТ играть в большие и сложные языковые игры под названием «познание», «наука», «философия», «язык». Эта демонстрация производилась следующим образом: выяснить, каким образом упомянутая выше общеязыковая основа предопределяет неудачи теоретических (в том числе и аксиоматических) построений науки и неоднозначности речевых применений обыденного языка. Можно предположить, что для Витгенштейна было проблематичным само понятие «язык», на смену которому он и предлагал понятие «языковой игры». Однако перед ним стояла методологически неразрешимая задача: предложить концепцию языка, отменяющую само понятие «язык». Вследствие этого Витгенштейн, по-видимому, был вынужден отказаться от построения методически стройной языковой теории и стал придерживаться нетрадиционной методологии, свойственной, скорее, не науке, а какой-либо экзотической духовной практике (в духе дзен-буддизма, например, построениям которого неоднократно уподобляли построения Витгенштейна). Однако, как известно, достижение положительного дискурсивного знания не входит в круг задач ни одной [137]
из упомянутых практик, вследствие чего и Витгенштейн, на наш взгляд, при таких методологических установках вряд ли мог надеяться на достижение позитивных в общепринятом смысле этого слова результатов. Более того, подобный метод не предполагает наличия последователей, развивающих данную практику. Поскольку в общепринятой научной системе основание «школы» имеет своей целью расширение корпуса знания, а не преобразование духовных способностей человека, развитие идей Витгенштейна в рамках его методологии вряд ли возможно. «Правилам игры» по Витгенштейну научиться не сложно. Гораздо сложнее вписать достигнутые в ее ходе результаты в существующую систему науки о языке.

Комментарии

Методология Л. Витгенштейна

Аватар пользователя Г. Рогонян
Г. Рогонян
вторник, 22.07.2003 16:07

1. Что значит, что исследовались только отдельные "положения", но не методология в целом? Кого Вы имеете в виду под "большинством исследователей"? Разве работы Дэвида Пирса, Хинтикки, Стениуса и других не направлены именно на такое исследование методологии? 2. Что значит, что Витгенштейн не оставил последователей и продолжателей своих идей, не создал школу? Разве всю оксфордскую школу анализа естественного языка нельзя, в некотором смысле, назвать таковой? (Мур и традиция английского эмпиризма будут в данном случае всего лишь ее предтечами). И помимо представителей этого направления (Остин, Райл, Стросон, американский философ Малкольм и др.) разве нельзя отнести к его последователям, развивающим его идеи, того же Хинтикку, фон Вригта, Бувресса, Крипке, наконец Куайна и Дэвидсона? И это только по отношению к "Философским исследованиям". А что Вы скажете об отношении Венского кружка к раннему Витгенштейну? Вам следует уточнять, о Витгенштейне какого периода Вы всякий раз говорите. Впрочем о методологии "Трактата" Вы, кажется, почти ничего не сказали. 3. Вы утверждаете, что Витгенштейн не оставил стройной системы правил и понятий. Очевидно, Вы имеете в виду работы позднего периода...

Методология Л. Витгенштейна

Аватар пользователя Смирнов А.В.
Смирнов А.В.
вторник, 22.07.2003 16:07

Ответ на комментарий Г. Рогоняна. Витгенштейн периода "Трактата" мне не интересен вообще, поэтому я и не оговариваю период творчества и не рассматриваю ситему "Трактата", так же как и его комментаторов. Дискуссии о том, что "поздний" дополняет "раннего", по-моему, бесперспективны. Названных Вами авторов (по крайней мере тех из них, кого я читал) можно отнести к последователям Витгенштейна лишь "в некоторой степени" по Вашему же выражению. Главная проблема этих "последователей" в том, чтобы вписать Витгенштена в тот или иной контекст, прежде всего, формально-логический. А делать это, на мой взгляд, не следует. Сам настрой Витгенштейна противоречит этому. Это если кратко. С уважением, А.В.Смирнов

Методология Л. Витгенштейна

Аватар пользователя Г. Рогонян
Г. Рогонян
среда, 23.07.2003 01:07

Мне кажется, что "расширение корпуса знания" не всегда противоречит "преобразованию духовных способностей человека". Говоря о "методе" языковых игр, Вы утверждаете, что Витгенштейн "нигде не дает описания этого метода". Но разве все примеры языковых игр, которые он приводит, экспериментирование с ними не являются таким описанием вполне в духе самих "Исследований"? Основать традицию, как Вы говорите, это, мне кажется, как раз создать прецедент мышления (во многом) ВОПРЕКИ сложившейся системе определений и правил, а не в соответствии с ней. Именно этим часто и определяется позитивный вклад в "дискурсивное знание" и именно это можно сказать о самом Витгенштейне.

Методология Л. Витгенштейна

Аватар пользователя Г. Рогонян
Г. Рогонян
среда, 23.07.2003 06:07

Чтобы наш спор не был пустопорожним, объясните пожалуйста почему Куайн, Дэвидсон или Хинтикка не могут развивать идеи Витгенштейна, пускай и не в рамках его методологии? Они что же, просто игнорируют их или только "отщипывают кусочки"? У меня претензия в основном только к категоричности вашего вывода, необоснованного до тех пор, пока Вы не укажете круг авторов и литературы, на основании которых Вы его делаете. Этого требует сама форма Вашего заявления (см."большинство исследователей"). И еще: мне кажется, что не существует пробела в исследовании методологии Л.В., а есть просто еще одна (Ваша) ее интерпретация.

Методология Л. Витгенштейна

Аватар пользователя Смирнов А.В.
Смирнов А.В.
среда, 23.07.2003 14:07

На мой взгляд, сама проблема не столь уж актуальна, чтобы по ее поводу "ломать копья". На мой взгляд, идеи ФИ и проч. не развивают идеи ЛФТ, хотя здесь возможны иные мнения. Идея Хинтикки состояла, на мой взгляд, в том, чтобы связать концепцию ЯИ с математической теорией игр. Но это выводит данную проблематику в поле математической лингвистики. Туда же, на мой взгляд, следует отнести несомненно удачные (с точки зрения мат. лингвистики) и применимые (в ее же контексте) попытки построения идеального языка. Насчет последовательности усилий Витгенштейна - полностью с Вами согласен. Кстати, может переведем дискуссию на местный Форум или на эл. почту? По-моему, так удобнее. С уважением, Смирнов А.В.

Методология Л. Витгенштейна

Аватар пользователя Г. Рогонян
Г. Рогонян
четверг, 24.07.2003 15:07

Прежде всего, я не говорил о том, что "поздний" Витгенштейн дополняет "раннего". Мне ближе точка зрения Я.Хинтикки, который отрицает общепринятое резкое разграничение между "Трактатом" и "Исследованиями", но не в смысле их взаимодополнительности, а в смысле генезиса и развития идей. Далее, какой конкретно формально-логический контекст Вы находите, например, у Гилберта Райла или Джона Остина, в который они могли бы "ошибочно" вписать Витгенштейна? Вы утверждаете, что Витгенштейн не оставил стройной системы правил и понятий. Очевидно, Вы имеете в виду работы позднего Витгенштейна. Но и там отсутствие "трактатности" в стиле и форме его высказываний еще не означает отсутствия системности (или, если угодно, "доктринальности") и последоватеьности в его изложении. Далее Вы с категоричностью констатируете "полное отсутствие новых понятий и определений", за исключением понятия "языковой игры". А как же понятие практики в новом контексте языковых исследований, "следование правилу", "значение как употребление", "формы жизни" и другие? Про чудовищность конструкций идеального языка (или попыток его построения), которые якобы не нашли никакого применения - это Вы явно...

Методология Л. Витгенштейна

Аватар пользователя Г. Рогонян
Г. Рогонян
пятница, 25.07.2003 19:07

Алексей, мой адрес barista@mail.ru Интерпретация Хинтикки работ Л.В. по-моему к матлингвистике имеет довольно косвенное отношение. Скорее уж к развитию модальной логики. Там действительно речь идет о формализации различных модальностей языка, но никак не о его математизации. Хинтикка отдает себе отчет в том, что никакая система, картина или совокупность правил не могут охватить жизнь языка в целом. Короче, яз. игры всегда богаче и шире наших представлений о них. Именно здесь удобно использовать понятие возм. миров. И ФИ дают для этого богатый материал.

Методология Л. Витгенштейна

Аватар пользователя xxxx
xxxx
воскресенье, 17.08.2003 09:08

Получается, что методология В. - это прежде всего "духовная практика", у которой к тому же не может быть последователей. Тогда она, выходит, будет иметь только ПРИВАТНОЕ (!) применение. Но говорить-то мы о ней можем! Вспомните что В. говорит о "приваном" языке. Согласен, что само понятие языка для него проблематично. Но пришедшие ему на смену языковые игры ничего не теряют от его т.н. "интерсубъективности". Вы же сами пишете, что обучение игре В-а возможно, а также тому, как не следует играть. Разве эта демонстрация не "работает" на наше знание, которое в принципе является дискурсивным?

Добавить комментарий